Безжалостные боги
Шрифт:
«Не знаю», – ответил он.
И Надя возненавидела себя за то, что позволила своей решимости ослабнуть.
В его голосе царили хаос и тьма, но также слышались нотки одинокого парня, который все больше отдалялся от всех ради ничтожных идеалов. Ей же хотелось ощутить справедливый азарт. Малахия заполучил то, что хотел, но все еще чувствовал себя несчастным. И Наде хотелось хоть как-то утешить его, даже понимая, что он этого не заслуживал.
Ведь сейчас, не видя его, а слыша лишь его голос, она могла легко притвориться, что он не превратился во
«Ну, мы же не можем и дальше так сидеть, верно? – сказала она. – Уверена, у тебя есть куда более важные дела».
Но он ничего не ответил. Казалось, Малахии нравилось просто наблюдать за ней. И Надю это тревожило. Она не знала, как много он видит. Как много ощущает в ней.
Но вдруг он напрягся, словно хищник, готовящийся броситься в атаку.
«Ты не одна».
Надя закатила глаза.
«Конечно, я не…»
«Она здесь».
«Она». – Надя и сама удивилась надежде, вспыхнувшей у нее в груди.
Малахия обладал связью с божественными силами, пусть извращенными и ужасными. Она же ее лишилась.
«Есть ведьмы, а есть она. Я больше не потерплю ее», – выпалил Малахия и через мгновение исчез.
Недоуменно нахмурившись, Надя подняла голову и увидела перед собой молодое бледное лицо Пелагеи.
От неожиданности ей едва удалось сдержать крик. Пелагея приложила палец к губам и озорно усмехнулась.
– Здравствуй, дитя, – произнесла она и протянула руку Наде. – Пойдем со мной, я должна тебе кое-что показать. Видишь ли, ты последняя, да и время пришло. Прошлое осталось в прошлом. Наступил нужный момент.
Надя посмотрела на остальных, что сейчас сладко спали. Она не собиралась оставлять их без присмотра, особенно когда вокруг происходило что-то необъяснимое. Следующей вызвалась нести караул Париджахан. И она явно заметит, если Надя не разбудит ее вовремя.
– Ох, боюсь, у тебя нет выбора.
Пелагея схватила Надю за руку, и они в мгновение ока оказались в каком-то другом месте.
С трудом поднявшись на ноги, Надя оглядела тускло освещенную комнату. Она напоминала покои ведьмы во дворце, вот только из окон виднелся темный лес.
Комната содрогнулась, и Наде пришлось прижать руку к стене, чтобы удержать равновесие.
– Ох, не обращай внимания. Дом немного неугомонный, – сказала Пелагея.
– Мне нужно вернуться, – заявила Надя.
– К чему? К тоске по жалкому парню, который разбил тебе сердце? Или к пустоте, созданной твоими руками? – Пелагея постучала пальцем по носу. – Ты ведь ничего не почувствовала, верно? Не ощутила, что он там делал?
В последнее время Надя почти ничего не чувствовала. Она покачала головой, не уверенная в том, действительно ли хочет знать, к чему приведет этот разговор.
Ведьма посмотрела на Надю с такой жалостью, что это вызвало в ответ дикую злость.
– Останови это. Верни меня назад. Я не хочу этого.
– Ох, дитя мое. Я приберегла встречу с тобой напоследок, потому что твой путь будет трудным и долгим. Он потребует от тебя усердия, старания и приведет к
концу. А может, и нет? А может, и да. Очень трудно говорить о чем-то с теми чудовищами, наделенными божественной силой, которых мы зовем богами. Очень трудно понять, что они могут сделать с тобой.Надя сжала четки, смаргивая застилающие глаза слезы.
– Что он сделал? – хриплым шепотом спросила она.
Ее обеспокоило, что речь ведьмы звучала намного более связно, чем в прошлый раз, когда Надя видела ее. Она не знала, что подпитывает силы Пелагеи: ветер, природа или диковинная магия. И не знала, могла ли получить доступ к ней сама. Надя воспользовалась силой против воли своих богов, но, обращаясь за ней сейчас, не получала ничего.
– Все начинает просыпаться. Давно забытое, темное. Старые знания, которые так долго спали. Ты привела это в движение. Ты и этот Стервятник.
Только Надя открыла рот, чтобы возразить, как Пелагея закрыла лицо руками.
– Твои намерения не имеют значения. Ты и мальчишка – хотя что-то мне подсказывает, что его желания никто не учитывал, – освободили Велеса из тюрьмы. И Велес отыскал нового смертного, на которого может претендовать. Он стремится разбудить тех, кто помогал ему в долгой борьбе против главы вашего пантеона.
Надя нахмурилась. В ее пантеоне не было главы. Все боги считались едиными. Их пантеон считался разнообразным и всеобъемлющим. И что Пелагея имела в виду, сказав, что Велес претендует на какого-то смертного? На кого?
Пелагея склонила голову набок.
– Маленькая клиричка не догадывается? Не качай головой, клиричка, ты, может, и странная – купаешься в крови и соприкоснулась с тьмой, – но нельзя прятаться от своей судьбы и отрицать свое предназначение. Садись, дитя, нам надо поговорить.
Надя нерешительно опустилась в кресло.
– Чаю? Мальчишкам я его не предлагала. Они такая странная, безжалостная пара. Просили либо информацию, либо магию, и больше их ничего не интересовало. Так грубо. Мать явно не позаботилась о том, чтобы научить их хорошим манерам.
Мать? Надя не ожидала услышать подобное, поэтому решила подумать об этом позже.
Пелагея подошла к самовару.
– Твои транавийцы. Стервятник и принц. Ох, он же уже король. Мальчик, созданный из тени, и мальчик, обсыпанный золотом.
– Вы видели его? – прошептала она.
Пелагея повернулась к ней.
– Не важно. Не отвечайте. Я…
– Тебе не все равно, маленькая калязинка. Вот в чем твоя слабость. В другое время и в другой жизни это может стать твоей силой. Но сейчас? В этом мире чудовищ и войны? Ты слишком много беспокоишься о других.
Надя прикусила нижнюю губу, стараясь прогнать навернувшиеся слезы. Она взяла из рук ведьмы теплую кружку и медленно отхлебнула чай.
– Я не знаю, что мне делать, – призналась она.
– Знаешь, у тебя мало времени, – сказала Пелагея. – Слишком мало времени до того, как небеса разверзнутся, после чего весь огонь и осуждение обрушатся на землю словно дождь. Неужели ты и правда думаешь, что он поглотит лишь Транавию? Что твой драгоценный Калязин не пострадает?
– Это не имеет значения, – устало прошептала Надя и подтянула колени к себе.