Бета Малого Льва
Шрифт:
– Ты что, меня таким не видела?
– усмехнулся Ричард.
– В том-то и дело, что видела, - вздохнула она.
Они помолчали.
– Прилетай завтра с утра, - наконец сказала она, - надо полностью инсценировать
медосмотр, подогнать все данные, сам понимаешь, это не шутки...
– Спасибо, - коротко сказал он и отступил назад, на крыльцо.
– Ты что, даже не зайдешь?
– спросила она удивленно.
– Я устал от разговоров, - ответил он, - пока пробивал эту экспедицию, чуть не остался
без ног,
– Я провожу тебя.
Они прошли, сбивая вечернюю росу, по темной садовой дорожке к стоянке. Ричард
слегка хромал.
– Что у тебя с ногой?
– спросила она чисто профессионально.
– Завтра увидишь, - ответил он.
– Подвернул?
– Сцепился с тигром.
– Вот видишь, - они остановились возле модуля, - а говоришь, растерял чувство юмора.
Вечер был теплый, алый закат медленно таял над ближним лесом.
– Жду тебя завтра в восемь, - напомнила Флоренсия, так и не решившись больше ни о
чем его спросить.
Отпускать его вот так не хотелось, но и помочь ему она ничем не могла. Она вернулась
домой в скверном настроении. Конс это сразу почувствовал.
– Кто тебя расстроил, Фло?
– Ричард, - сказала она, устало опускаясь в кресло, - он ужасно выглядит.
– Я предупреждал его, что с этой женщиной лучше не связываться.
– Знаешь что!
– не выдержала Флоренсия, - ты сам притащился за ней с того света! Так
что не говори мне...
Конс не ответил.
Она поняла, что сказала лишнее. Поэтому встала и ушла к себе.
**************************************
*****************************58
Утро выдалось хмурым. Мелкий дождичек накрапывал по подоконнику.
– Кофе ты, как выяснилось, не любишь, - сказала Флоренсия, заваривая чай.
– Когда ты меня распакуешь?
– спросил Конс, отыскивая на столе чашку с блюдцем.
– Когда вернусь.
– Вечером?
– Конечно.
– Послушай, я больше не могу. Мне осточертели эти примочки!
– Конс, ты же был терпеливым.
– 148 -
– Но ты сказала: «Завтра». Завтра наступило.
– Сейчас у меня нет на это времени. Пей чай и жди до вечера.
Пациент неожиданно оказался капризней, чем она думала.
– Мне надоело есть в темноте!
– заявил он, срывая с лица бинты.
– Конс!
Он опрокинул заварной чайник, и на пол посыпался серпантин бинтов.
Флоренсия ахнула, но тут же взяла себя в руки.
– Сиди спокойно, - сказала она строго, - не дергайся. Я сама.
Она переступила через лужу заварки и быстрыми, точными движениями освободила его
лицо и веки от аппликаторов.
– Подожди, не открывай глаза. Свет очень яркий.
На лице его осталось еще несколько синих полос, бритые волосы торчали недельной
щетиной, такая же щетина пробивалась на щеках и подбородке, ресниц не было. Конс,
щурясь и морщась, медленно открывал глаза. Она догадалась
задернуть шторы, чтобы былопотемнее.
Так это и было. Она стояла у окна и почувствовала его взгляд всем телом, словно он
толкнул ее, словно обдал чем-то горячим. Все сжалось у нее внутри от какого-то животного
страха. Она вдруг вспомнила, что ее беспомощный пациент взглядом оплавляет роботов.
– Теперь подтирай лужу, - велела она.
– А где твои слуги?
– Вон в углу стоит зеленый «Блеск». Подкати его и нажми кнопку. Хотя лично я такие
мелочи вытираю тряпкой.
Конс долго смотрел на нее в раздумье, потом послушался. Поднял чайник и убрал лужу.
– Хочешь взглянуть на себя в зеркало?
– спросила она.
– Считаешь, стоит?
– усмехнулся он.
– Ты...
– Флоренсия поняла, что волнуется, - ты дико красив, Конс.
Он в задумчивости потрогал небритый подбородок.
– Ты слишком великодушна к своему пациенту, - сказал он.
– Даже чересчур, - попробовала улыбнуться Флоренсия и стала заваривать чай по-новой,
– что за капризы, в самом деле? Лечение еще не закончено. Еще целая треть осталась. Может,
ты и будешь красавцем, но пока ты полуфабрикат. И будь добр меня слушаться.
– У меня есть смягчающее обстоятельство, - сказал Конс примирительно.
– Какое?
– Я еще никогда в жизни никого не слушался. Я этого не умею.
Она смотрела на него, словно в первый раз видела.
– И не подтирал полов, - добавил Конс, - в моем замке у меня три десятка слуг и
пропасть автоматов. Наола вообще напичкана автоматами, их приходятся сотни на одну душу
населения.
– Зачем так много?
– спросила она рассеянно, совсем не о том думая.
– Если от человечества останется несколько тысяч, у вас будет такая же пропорция, -
ответил Конс.
– Тебе яичницу или запеканку?
– Все равно.
– Конфеты будешь?
– Это гадость.
– Тогда на хлопья.
Конс все-таки взглянул на свое отражение в стекле кухонной полки.
– Для лысого кактуса я недостаточно зелен.
Он посмотрел на нее как будто насмешливо, но она поняла, что ему страшно хочется
кое-что от нее услышать, потому что он был уязвим, как ребенок, несмотря на всю свою силу.
– Ты красив, - сказала она, - правда-правда, ты и сам это видишь.
Он отвел взгляд, и одна из табуреток свалилась с опаленной ножкой.
– Интересно, при чем тут моя мебель?
– спросила Флоренсия с тихим ужасом в груди.
– Извини, - просто сказал Конс и принялся за яичницу.
– 149 -
Флоренсия глотнула чаю, взглянула на часы и увидела, что уже без пяти восемь. Она
вскочила, потому что в институте ее уже наверняка ждал Ричард.
– Ну вот, - сказала она отчаянно, - предупреждала же, что у меня нет времени!
– Что случилось?