Чтение онлайн

привез на Землю.

В задумчивости Маррот пошла дальше. Ольгерд последовал за ней.

– Проходи сюда.

Он вошел в просторную комнату, вполне жилую и уютную, чем-то напомнившую ему

собственный дом. Строгая хозяйка указала ему на черное кресло и величественно села

напротив. Ольгерд собрался привычно провалиться в сиденье, но, поскольку не имел тут

веса, так и завис над глянцевой обивкой. Он подтянул себя за подлокотники и таки сел.

За огромными овальными окнами среди бела дня горели мириады

звезд. Он не понимал

физики этого мира, не понимал, почему платье хозяйки все-таки фалдами падает вниз, и

волосы лежат по плечам, а не топорщатся в разные стороны, как при невесомости. Видимо,

здесь слишком многое зависело от мысли.

– Ты редкий экземпляр, Ольгерд Оорл, - сказала Маррот, - можно сказать, уникальный.

Ты еще человек, но уже белый тигр, почти что эрх. Все равно, что глубоководная рыба с

крыльями. Эрхам не хочется прерывать связь с плотными мирами, а возможностей все

меньше. Я уже говорила, как это сложно. Ты мог бы нам помочь.

– Я?

– Конечно.

– Так я здесь за этим? Вам от меня что-то надо?

– Ты – редкий экземпляр, - повторила Маррот.

– Мне пока самому нужна помощь, - возразил он растерянно, - я ничего не понимаю, и у

меня к вам столько вопросов…

– Что ж, - пожала она плечом, - задавай.

– 107 -

Ольгерд вкратце рассказал свою историю. Эрхиня слушала его внимательно, только

изредка приподнимая выразительные темные брови.

– Меня интересует, в какой степени эрхи участвовали в этих событиях, - закончил он.

– Ни в какой, - был ответ.

– Кто же тогда затянул меня на Пьеллу? И кто со мной там разговаривал?

– Эрхи давно не занимаются аппирами. Аппиры безнадежны. И не интересны нам.

– А есть кто-то кроме эрхов?

Маррот усмехнулась. Лицо ее при ближайшем рассмотрении показалось Ольгерду

усталым и немолодым.

– У каждой расы – свои тонкие миры. Эрхи людям ближе всего, потому что мы - ваши

предки. Не прямые. Мы – предыдущая земная раса. И ты тоже – наш осколок, Ольгерд Оорл.

Ты не совсем человек. Поэтому выходишь ты к нам. И энергию получаешь от нас. А миров,

конечно, очень много. Каждый изолирован и защищен. Связь и переходы довольно сложны.

Эрхи ищут контактов, такова наша позиция, а многим вообще все равно. Их не интересуем

мы, и уж, тем более, наш плотный мир. Ищи своего Лаокоона где-нибудь поближе.

– Хорошо, - вздохнул он, - буду искать поближе.

– А когда найдешь, - взглянула она, - ты поможешь нам?

– Чем?

– У тебя особые экспертные данные, Ольгерд Оорл Мы могли бы их использовать в своих

исследованиях.

– Не знаю, - сказал он с сомнением, - меня пока не волнуют ваши исследования. Меня

волнуют аппиры.

– Тебя волнуют не аппиры, - покачала головой Маррот, - а только одна женщина-аппир,

которую ты любишь. Скажи… если

ты получишь эту женщину, ты согласишься помогать

нам?

Предложение его ошарашило, как будто он с налету врезался в стенку.

– Это не в вашей власти, - сказал он хмуро.

– Я знаю, что говорю, - возразила Маррот.

Он посмотрел на хозяйку замка. Вроде бы умная женщина, должна быть даже мудрой.

Почему говорит такую чушь?

– Я не собираюсь торговаться, - сказал он.

Маррот встала и подошла к звездному окну, которое по ассоциации хотелось назвать

иллюминатором. Почему-то было чувство, что он знает эту женщину давно, и почему-то

платье ее из красного стало темно-фиолетовым.

– Ты считаешь меня глупой, - вдруг сказала она, - а я просто устала... мне некогда

отдыхать, я постоянно в напряжении, от меня всем что-то надо... мне так все надоело, что

даже не хочется выбирать выражения. Вот и все. Извини.

– Я не привык, что все тут читают мысли. Иначе привел бы их в порядок.

– Тебе незачем стесняться своих мыслей. Твоя любовь прекрасна и чиста, но... ты сам не

знаешь, кого ты любишь.

– Это не имеет значения.

– Имеет, - вздохнула Маррот, - когда-нибудь ты поймешь меня.

Ничего не прояснилось, только запуталось еще больше. Если эрхи тут были ни при чем,

то кто же? И где этот чертов Лаокоон? И был ли он вообще? Он уж и сам начал сомневаться.

И что этой Маррот известно о Зеле? И с чего она взяла, что может ею управлять, тем более

заставить ее полюбить кого-то? Высшие миры, а нравственность как у работорговцев...

Одно он все-таки понял: разбираться придется самому, и надеяться больше не на кого. И

нет в мире совершенства. Ни у белых тигров, ни у эрхов. Оно было только на Земле и только

в детстве, когда отец подбрасывал его к потолку, а мама пекла пирожки.

Ольгерд стоял у окна рядом с хозяйкой. Звездный свет шел ей, переливаясь на блестках

ее фиолетового платья. Его звал голос сестры. «Ол, вставай, сколько можно притворяться!

Что за манера дрыхнуть на закате?»

– Я еще вернусь, - сказал он грустной Маррот.

– Я знаю. Ступай, мальчик. Удачи тебе.

– 108 -

Сиреневый мир померк. В распахнутом окне алел земной закат, Ингерда стучала

кулачками ему в грудь.

– Ол, ты что? Наркотиков наглотался?

Он тупо смотрел вокруг. Сила тяжести прижимала его к кушетке, ныла затекшая рука,

голова отвратительно болела где-то в затылке, словно там перекатывались металлические

шары, во рту было кисло.

– Росси велел тебе немедленно прилететь.

– Зачем это?

– Откуда я знаю? Ол, ты что, правда, наглотался? Ну и видок у тебя!

– Ничего я не пил, отстань.

Вяло двигаясь, он умылся и сменил рубашку. Сестра стояла за спиной в немом