Чтение онлайн

– Мряау! – потребовал я больше подробностей и, наступив на горло своей гордости, припал к его ногам. До предела увеличив громкость своего урчания, я принялся полировать его штаны, но он только хмыкал и нахваливал стряпню бабы Маши. Я подёргал лапой его руку, он расхохотался и сказал:

– Гляди-ка, Марь Дмитриевна, что твой крысолов творит. Как бы он меня не съел.

Это было слишком. Я и впрямь обиделся. Дело ведь не в мышке. Эх, да что там говорить. Не ожидал я такого от дедушки. Никак не ожидал. Повесив хвост, я пошёл прочь из кухни. Баба Маша чай заваривала и поддержки мне не оказала, так что вскоре я опять устроился на думочке 21 своей и носом к стенке повернулся.

Сон не шёл. Я вслушивался в разговор из кухни, но Егор Гаврилович про стройку и про Василину больше ничего не говорил. Я вздохнул, придвинулся вплотную к стенке шкафа и потянулся мысленно к книгам внутри него. Читать я, конечно же, умел, но не любил на это время тратить. Лишь к одному старинному изданию в этом шкафчике я обращался ежедневно. Увесистая и довольно потрёпанная «Велесова книга» 22 служила мне не просто источником информации о былых традициях и верованиях наших предков, а ещё и специфическим прибором для слежения за дальними частями заповедника и прилегающими территориями. Раньше, чтоб воспользоваться ей, я должен был коснуться, а теперь достаточно было просто сидеть рядом, представлять её, чувствовать нутром, и тогда она показывала мне всю нашу Чёрную поляну, и никто из обитателей Изнанки не имел возможности укрыться от меня.

Я вгляделся в искорки, мелькающие в темноте, они расплылись на мгновенье и вернулись к исходным размерам, обретя каждая свой цвет и смысл. Несмотря на поздний вечер и глубокий ровный снег все особенности местности просматривались хорошо. Вероятно, оттого что я лично, на своих двоих, а то и на четырёх излазил вдоль и поперёк всю эту территорию, и теперь каждый камень, каждая осинка и берёзка откликались на мой призыв. Кстати, о камнях. Я всмотрелся в верхний край карты. Там, у берега Чернушки, на пологом заснеженном лугу, алел Анчуткин камень. Чуть выше громоздились камни старой мельничной плотины, они, конечно, не светились, но вокруг сновало много водяных духов и их переливчато-жемчужные блики ложились отсветами на стройку вокруг. Мне бы хоть одним глазком увидеть, что они там делают и тогда…

Дверь тихонько скрипнула, дедушка вошёл и щёлкнул выключателем. По комнате разлился тёплый свет. Егор Гаврилович уселся на диван и похлопал по подушке рядом с собой.

– Ну не дуйся, Вась, иди сюда. Поговорить надо.

Я не шевельнулся. Сделал вид, что сплю. Дед включил телевизор, полистал каналы. По «России» передавали новости. Егор Гаврилович прибавил звук и уселся поудобнее. Пружины старенького дивана закряхтели в ответ.

– Ну, вставай уже, не притворяйся, Василий. Говорю тебе – дело есть.

Я ещё сильней зажмурился и даже морду лапами прикрыл.

– Ну не хочешь, как хочешь, – дедушка поднялся и пошёл к столу у окна. Там под кружевной салфеточкой лежал у нас ноутбук. Егор Гаврилович включил его в сеть, придвинул стул и принялся чего-то там настраивать. Я, конечно, не выдержал. Потягиваясь и позёвывая, словно только проснулся, я приблизился к окну, вскочил на подоконник и оттуда перебрался на стол. Дед, не глядя, сгрёб меня в охапку, потрепал по голове и почесал под подбородком. Я стерпел все эти фамильярности, хотя очень мне хотелось его цапнуть.

– Мир? – спросил он.

– Мир, – проворчал я и снова влез на стол. Пока дед открывал какие-то картинки в Интернете, я привёл в порядок свою шубку.

– Вот гляди, – сказал он, наконец. – Хорошая избушка? А? Как ты думаешь?

– Не плохая, – отозвался я. Да, совсем забыл сказать, что Егор Гаврилович, как, впрочем, и его дочь, и внуки, прекрасно понимал меня в кошачьем

теле, и прекрасно видел в человечьем облике, то бишь в Изнанке. Дело в том, что мой хозяин он не просто лесник, а и колдун изрядный. Все Ижевские в Ольховской школе у моих крёстных магии учились. А вот Лёшку и Никиту они туда пока не отдают, говорят малы дескать. Но мальчишки всё равно волшебниками станут. Сила им огромная дана. Это мне Яга как-то раз сказала. Да вообще я и сам так думал давно.

– Ну чего молчишь?

– А говорить, то что? Изба, как изба. В хорошем вроде состоянии. Особенно если ей больше века уже.

– Почти два. Только ты другое смотри. С избой довеском жильцов не прихватить бы ненароком. Проверить можешь?

– По картинке? Я тебе кто? Экстрасенс киношный? По картинке ничего не скажу. Живьём глядеть надо.

Дед нахмурился. Я для приличия потрогал лапой экран, принюхался.

– Далеко она от нас?

– Да, не очень. Только времени ездить туда-сюда нет. Вот если б ты один сгонял…

– И кто ж мне дорогу покажет?

– А Водяной.

– Его просить не буду, – встопорщился я, даже хвост задёргался.

– А чего это вдруг? Он вот тоже про тебя и слышать не хочет. Что за кошка между вами проскочила?

– Да не кошка. И вообще, это так. Личное.

– Ну, а ты, Хранитель, личное с общественным не путай. Твоё дело нас от беды беречь, вот и упреди неприятности. А как ты это сделаешь, то тебе решать. Не хочешь с Водяным, проси Лешего. У него ведь тоже хитрости имеются. Адресок я тебе напишу. Даже где стоит, примерно нарисую. А ты уж будь добр сегодня – завтра разузнай всё как есть. Через пару дней хочу с хозяином к нотариусу съездить, купчую оформить поскорей. Чтобы на Маслену неделю перевезти домик.

– Значит, Василина Егоровна на праздники приедет? А ребята?

– И ребята. Если, конечно, сделка состоится.

– Шантажист, – вздохнул я, – рисуй, давай, где этот сруб искать.

Егор Гаврилович достал из ящика стола карандаши, из принтера бумагу и открыл мне Гугл-карту района.

– Вот гляди – Чернушка наша, вот тут Поляна Чёрная, здесь наш дом. С Водяным, конечно, проще всего перенестись было бы, но если ты не хочешь…

Я опять задёргался и зачесался весь. Пересел подальше от экрана.

– Это я к тому, что сруб у Лебяжьего озера стоит. Вот здесь. Село тут раньше было Плакучее. Землю олигарх какой-то выкупил. Дачу будет строить, а избушка ему без надобности. Прознал откуда-то, что Василинка Музей у нас тут строить будет, и предложил в качестве экспоната. Не дорого.

Егор Гаврилович уже набросал на листке очертания реки, озёр ближайших и теперь размашисто закрашивал вокруг них землю в серый и зеленый цвет. Потом достал чернильницу и перьевую ручку. Сердце моё ёкнуло от ощущенья дежавю 23 Прошлым летом точно также я с азартом отмечал на нарисованной Алёшей карте этой ручкой ключ-камни Чернушкинские.

– Вот теперь смотри. Для Лешего пометки. Видишь бурелом невдалеке, – дед ткнул в одну из фотографий на экране пальцем. – А подле него две сосны срослись, как будто борются. Тут без Лешего не обошлось. Они такие шутки вытворять любят, а потом друг перед другом хвастают. Идти, конечно, чуть подальше, чем от озера. Но всё ж не три версты.

Я кивнул. Старательно всмотрелся в фотографии. А вдруг да пригодится картинка.

– Всё запомнил? Ну, тогда спокойной ночи, – дедушка закрыл страничку браузера и выключил ноутбук. – На тебя одна надежда, крысолов. Поймай мне эту мышку, если она там есть. А она там почти наверняка есть. Избушка-то как новенькая, а ей через три годика двести лет по документам стукнет. Так что либо экспертиза на неё липовая, либо кто-то из навников в ней живёт. И мне надо знать кто.