Чтение онлайн

— Значит, это правда. Вы действительно превратились в ходячую викторианскую добродетель.

На мгновение на лице его отразилось удивление, а потом он нахмурился. В воздухе потрескивало напряжение, и поскольку Софи стояла совсем рядом с ним, она чувствовала глубокий запах сандалового дерева.

— Увы, — продолжала она, отступая с такой быстротой, с какой только можно было, чтобы он не подумал, что она спасается бегством, — я не очень беспокоюсь о своей репутации. Но если вы беспокоитесь о своей, то отель «Вандом» не слишком далеко отсюда. Не сомневаюсь, что вам предоставят там вполне подходящую

комнату.

Грейсон стукнул медным молотком в массивную входную дверь роскошного особняка, выстроенного из известняка и мрамора. Улица была пустынна, и газовые фонари составляли его единственное общество. Было поздно, слишком поздно для визита. Но Грейсон не собирался ждать до утра, чтобы встретиться с Конрадом Уэнтуортом.

В нетерпении он опять стукнул молотком и принялся ходить взад — вперед по террасе из серых плит, пока не услышал внутри чьи-то шаги. Наконец дверь со скрипом приоткрылась.

Реймонд, старый дворецкий Уэнтуорта, выглянул в щель.

Лицо у него было помятое от сна, брюки и жилет надеты второпях, он поднял вверх свечу в подсвечнике, и она бросала слабый круг света на крыльцо.

— Мистер Хоторн, — удивленно проговорил дворецкий.

— Мне нужно видеть вашего хозяина.

Реймонд запнулся, отступил, дверь открылась шире.

— Но мистер Уэнтуорт лег спать.

— Тогда скажите ему, чтобы он проснулся. — Дворецкий явно не знал, что делать в такой ситуации, но когда Грейсон вошел в дом, он не посмел остановить его.

Стуча каблуками по мраморным плитам, Грейсон прошел мимо двух инкрустированных драгоценными камнями львов, которые украшали огромный холл. В отличие от большинства бостонцев Конрад Уэнтуорт не желал скрывать свое богатство.

Богатство? Если бы Конрад покупал поменьше драгоценностей для украшения дома и своей жены, они не оказались бы в таком положении.

Грейсон был очень рад, что узнал о желании Конрада продать «Белый лебедь» прежде, чем он перешел к кому-то еще. Хотя из-за этого теперь они попали в двусмысленное положение.

— Но, сэр…

— Позовите его, Реймонд.

От принятия решения дворецкого избавил луч света, появившийся наверху лестницы.

— Что там происходит?

Грейсон обернулся и увидел, как Конрад Уэнтуорт натягивает халат поверх ночной рубашки.

— Господи, Грейсон! Что происходит?

— Я хочу знать, какого черта вы подписали документ, имеющий юридическую силу, продав собственность вашей дочери без ее согласия?

Конрад на мгновение замер, но потом решительно спустился вниз. Его ноги, обутые в шлепанцы, зашаркали по плитам холла, а когда он заговорил, в его голосе не слышалось даже намека на волнение. Он пригладил взъерошенные со сна волосы.

— Я подписал его потому, что имею на это полное право. — Грейсон пронзил его взглядом.

— Вы сказали мне, что она дала свое согласие. — Он смирил свое негодование, помня, что говорит с пожилым человеком, — А если вы не сказали ей о доме, я могу предположить, что вы не сказали ей и о помолвке.

Конрад смущенно переступил с ноги на ногу, затем взмахом руки отпустил дворецкого и направился через холл в свой кабинет. Там было темно, но хозяин зажег газовые лампы, и их свет заиграл на отделанном красным

деревом интерьере. Он кивнул Грейсону на одно из двух кресел с подголовниками, стоящих перед камином. Но Грейсон был не расположен сидеть.

Конрад бросил на него быстрый нервный взгляд.

— Нет, я не говорил ей о помолвке. Но относительно моей власти вы ошибаетесь. Я отец Софи, и у меня есть полное право руководить ее жизнью.

— Да, когда она была ребенком, но не теперь, когда она взрослая.

— Софи не просто взрослая. Она стала знаменитостью, которой не прочь воспользоваться самые разные люди. Я контролировал траст, который был учрежден для нее после смерти ее матери, он включает и «Белого лебедя», что дает мне право принимать решения, когда речь идет о ее делах.

— Почему вы до сих пор ничего не сообщили ей об этом трасте?

Конрад скривился.

— Я думал о других вещах.

— Ясно. — Грейсон не мог больше сдерживаться. — Ведь это ваша дочь!

Но Софи не единственная моя дочь!

— Ах да. Ваша новая семья. Как я мог забыть!

Конрад покраснел и заявил, желая оправдаться:

— Я дал Софи шанс осуществить ее мечту стать музыкантом. Она в этом преуспела. Доказательство тому — эта статья в журнале. Но теперь ей пришло время вернуться домой и попытаться создать себе нормальную жизнь. Ведь она женщина. Не будет же она вечно играть на виолончели! Больше того, она не может разъезжать по свету с кучкой прихлебателей, о которых говорится в статье. И я собирался рассказать ей обо всем, что я для нее сделал, как только она приедет.

— Приедет, — нетерпеливо подхватил Грейсон. — Софи уже здесь.

— Что? Она должна приехать только через неделю!

— Софи в Бостоне, в доме на Коммонуэлс-авеню, и она ждет вас. — Он стиснул зубы. — Черт побери, Конрад, вы даже не потрудились сообщить ей о своем переезде!

Конрад смутился.

— Я собирался объяснить ей и это тоже, когда встречу ее в гавани и привезу сюда. — Он улыбнулся. — Я собирался повозить ее по Общественному парку, возможно, мы бы вышли из экипажа и посмотрели, как катаются на коньках в лагуне. Я все хотел рассказать ей.

— И вы думали, что этого будет достаточно? Поспешного объяснения во время прогулки по парку? После того, как бумаги уже подписаны?

Улыбка исчезла с лица Конрада, он рассердился не меньше Грейсона.

— Ей двадцать три года, и ей пора понять, что жизнь состоит не только из музыки! Ей нужно руководство. И поскольку я ее отец, я обязан позаботиться о ее благополучии. Что я и делаю. Если мне пришлось ликвидировать этот траст, значит, так тому и быть. Она будет жить в моем доме, пока не выйдет замуж.

Грейсон провел рукой по волосам.

— Господи, зачем столько сложностей? — Он посмотрел на Конрада, едва сдерживая раздражение. — Вы ведь наверняка понимаете, что таким способом вы не заставите вашу дочь остепениться. Софи будет сопротивляться вам. — Его глаза сузились, превратившись в щелки. — А из этого следует, что она будет сопротивляться и мне.

— Пусть сопротивляется. Согласится она или нет, я буду делать то, что для нее лучше. — Резким жестом он затянул пояс на талии. — Я объясню дочери создавшуюся ситуацию. Утром я первым делом отправлюсь к ней.