Белый город
Шрифт:
Две ночи провели на поставленных на якорь суднах, связанных вместе в один счетверённый настил, и это было хорошо. Однако, темнота подступала рано и долгий, ничем не занятый вечер, становился пыткой. Ходить по шатким, плюхающим мосткам плотов было неловко, устраивать бивак не требовалось, а сидеть — промозгло и скучно, тем более, что от карты осталась одна только линия русла с примерным числом завитков, даже смотреть стало не на что, а все рассказы уже были повторены по десятку раз, тоска!
Предложили двигаться ночью с фонариком, благо, ширина реки позволяла, перекаты и пороги остались далеко позади, а самым страшным казалось сесть на мель. Или
Поэтому Мишка согласился. Ему было хуже других, потому что только его фонарь мог освещать путь, а делать передвигающиеся светильники пока что не удавалось. Только свет предводителя перемещался вместе с его лбом. Команда разделилась ещё пополам, плоты перевязали цепочками по четыре и теперь вахты сменялись четыре раза в сутки. Две ночи уже прошли в ночном пути и показали, что такое движение очень удобно.
Канчен-Ка и остальные свободные от гребли, развлекали кларона перед сном сколько могли, но ближе к полуночи уползали на тёплые шкуры, а он сам падал только с рассветом. Зато теперь в темноте появилось столько времени для раздумий, что хватило на всё.
Мишка вспомнил пробежку домой, не могли же они с женой не увидеть родных перед явно опасным путешествием. Вспомнил радость, до слёз пролезшую в глаза в селении Глаз Птицы, где теперь проходила дорога и где, наконец-то, началось движение селян. Первые дома уже появились на холме около маленького озера, в котором когда-то, бесконечно давно купалась его мать, а отец подглядывал за ней, и не это ли таинство привело к его, Мишкиному рождению?! Он оставил мужикам несколько медяков и записку в город, чтобы там помогли с тележкой, потому что труднее всего было вытащить из земли останки врагов и сжечь их.
Посмеялись в Клане Огня, где заботливые родители своими руками воздвигли традиционном клановом улье убогую клеточку для молодых, всё еще надеясь, что родовые традиции вернут детей к Священному камню. Как было объяснить им, что башня с часами — вот их родовой камень на долгие годы, и что вся их жизнь стала такой далёкой от жизни предков. Слова были бесполезны, родители слепы в своих стремлениях сделать "всё как у всех"!
То же самое повторилось и в своём родном доме. Даже радость услышать о возрождении своего села не могла сдвинуть мать с насиженного места. Отец, хоть и поколебался, но высказался, что он уже стар и не поймёт сумасшедших молодых, рвущихся неизвестно куда… Одна только сестрёнка слушала рассказы с горящими глазами и было видно, что ей просто суждено увидеть часы. А, может быть, и летать!
Туман, опасность движения, обостряли воспоминания, делали их фантастическими здесь, в мире молчаливой воды. В одну из ночей, прислушавшись к внутренним ощущениям, Мишка неожиданно нашел в них беспокойство. Доверяя своей интуиции, он окликнул гребцов, убедился, что все сидят и не дремлют, спросил ближайших о настроении, просто так, дежурной фразой, и получил совершенно не ожидаемый им ответ. Вместо бодрых и наиграно молодецких слов, ему сообщили, чуть ли не шепотом, что ночной туман сегодня наводит страх, даже беспричинный ужас, что туман не только сгустился, а начал оживать…
Мишка присмотрелся к серым клубам, сквозь которые с трудом пробивались лучи фонаря и вдруг вздрогнул сам. Конечно, туман, воздушное создание, всегда движется ветром, размазывается, сгущается, и от этого кажется живым
существом. Но то, что он увидел в сером свете приближающегося утра, не лезло ни в какие ворота! Туман был не молоком, заливающим низменности. Он состоял из отдельных частей, двигавшихся в разные стороны и вместе явно составлявшие одно громадное тело. И не одно. На фоне предутренних звёзд можно было разглядеть не меньше трёх фигур, которые… шли за плотами.— Разбудите Кайтара!.. И принца тоже!.. Быть внимательнее!.. Передайте назад… Не спать! Проверить верёвки!..
Все гребущие были привязаны к плотам за пояс. Мало ли, какой камень на пути, мог столкнуть сидящего на краю, с веслом в руках, в неудобной позе. Или спящего… Вёсла, кстати, тоже были привязаны, утонет, где возьмёшь?..
— Что тут у вас?!
— Не бурчи, Кайтар!.. Не "у вас", а у нас!.. Смотри на туман!..
— …Туман?!!… Может, ещё и звёзды посчитать? Вы что тут? Вообще, что ли?!
— Не кричи, тебе говорю… Смотри внимательнее!.. Верт, это ты?..
— Я… Я вижу… Только не понимаю…
— Вот и мы не поняли. Я чуть не проспал, ребята заметили…
— Ну и что особенного?.. Туман, как туман, щас я его…
— Совсем сдурел, Кайтар?! Дротики тратить…
— Ну и зачем разбудили тогда?.. Оно плыть мешает?.. Нет… Ну, шевелится… Фу ты, напугала, зараза!.. Смотри, рожа с глазами!.. А цвет не серый, глянь, как у детских акварелей, растекается, то желтый, то голубой… Ну вас, такой сон… Чо вы орёте?!.. Кто спрыгнул?!!
— Орех скаканул!! Прямо на верёвке!!
— Вытащили?
— Сам вылез! Мокрый весь!.. Дрожит!.. Эх, и дурень!.. Только страшно, почему-то!.. Чего там впереди, командир?!…
…
— Мроган, кто-то колдует!!! Может быть, мне кажется?!
— Якоря!! Кидайте камни!! Спокойно, спокойно! Ничего страшного ещё не произошло!..
Принц чувствует колдовское влияние. Это страшно. Плоты скрежещут по дну камнями, взятыми в качестве якорей, крутятся на месте и боками, скомкано утыкаются в кусты берега. Кажется, что сейчас всё обрушится, катастрофа неизбежна, волна необъяснимого страха пронизывает всё тело, видны расширенные от ужаса глаза ребят и Мишка, наконец-то, вспыхивает злостью, пересиливает слабость и берёт себя в руки. Ставит фонари прямо в воздухе над замершими плотами, оглядывает неестественную путаницу их корпусов и верёвок.
— Всем отдыхать! Разведите плоты! Проверьте экипаж, а мы слетаем в разведку!.. Никого не будить, следите друг за другом. Перекличка постоянно!.. Жить хотите? Смотрите внимательнее!
Вдвоём с принцем командир полетел вдоль русла, ориентируясь по ощущениям в кишках, которые, теперь, стали заметнее и для него самого… Фонарь выхватывал в темноте, внизу, мелькающую траву, воду и кусты, ничего особенного, а сзади надвигались, чудища из тумана, окружая летящих, и они увидели, наконец, то, что искали. Каменную глыбу и под ней россыпь серых камней.
Больше тут лететь просто некуда. Спустились. На россыпи, словно наркоман в трансе, стоит, или сидит, не шевелясь, странная громадная жаба, ростом с ирита, от головы которой улетают вверх по течению крохотные сгустки чудовищ из тумана, а сюда, они же слетаются раздувшиеся, как гигантские резиновые шарики. Только очень похожие на живых.
Думать некогда. Вряд ли это друг. Мишка окружил тварь сплошной стенкой, которая, как когда-то убийц — хассанов, лишает её воздуха, и в стекленеющие огромные глаза стекаются, возвращаются из воздуха фантомы, которые никогда ничего не имели общего с капельками воды.