Беглец
Шрифт:
Вскоре Спайдер оставил ее ворот в покое. Йарра перевернулась, и почувствовала, что спокойно достает ногами до каменистого дна. Она встала, и двинулась вслед за своим спутником.
Они выбрались на берег, устланный огромными красными и желтыми валунами, и оказались на острове, посередине которого стоял аккуратный домик, сложенный явно человеческой рукой из кусков вулканического стекла, каких-то гигантских костей и прессованных водорослей. Крышу домика украшали совсем не маленькие черепа каких-то тварей, один взгляд на которых заставил Йарру вспомнить про червя.
Девушка повернулась к синей глади, и увидела вдалеке мелькнувшую
А пещера с озером и островом действительно была огромной. Зеленоватая дымка тумана, курившаяся над водами, не давала возможности точно оценивать расстояния, но Йарра решила, что вплавь с острова не выбраться.
Меж тем ее спутник совершенно спокойно снял с себя штаны и рубаху, отжал, и развесил на прибрежных камнях. Оставшись голым, он двинулся к домику, повелительным жестом позвав Йарру с собой.
Девушка, опустив глаза, густо покраснела, и поплелась следом, оставляя за собой на песке мокрые следы и лужицы. Она никогда не видела мужской наготы. Грым старался не попадаться ей на глаза в обнаженном виде, а опыт ее общения с людьми был весьма ограниченным. Погруженная в свои мысли, отшельница попыталась пройти в дверной проем вслед за хозяином жилища, но тот со смехом обернулся:
— Нет, нет! Потом мне за год будет не просушить свое логово. А ну-ка, быстро раздевайся. Тут тепло.
Йарра, еще раз скользнув по обнаженной фигуре Спайдера глазами, что-то забормотала. Тот, видимо наслаждаясь ситуацией, рассмеялся:
— Под землей некого стесняться, Арахнида. Впрочем, сейчас я дам тебе свою рубаху.
Он прошел вглубь помещения, увешанного гамаками и какими-то веревками, а Йарра принялась раздеваться. Вскоре ее спутник вернулся, неся в руках большую мужскую рубаху, сделанную из тончайшего материала, который юная затворница видела впервые.
— Паучьи тенета, если уметь из них ткать. Являются лучшей одеждой под солнцем… Впрочем, как и под землей.
Под пристальным взором Спайдера Йарра разделась, выкинула свою одежду за порог, и торопливо накинула рубаху.
От мысли о том, что он наблюдал ее голые пляски в грибном гроте, да еще, вполне возможно, не один раз, девушка окончательно раскраснелась, и замкнулась. Впрочем, рубаха, хоть и была немного велика, оказалась действительно великолепной. После нее простая домотканина могла показаться лишь грубой теркой для выделывания шкур.
Чувствуя ее смущение, Спайдер развалился в одном из гамаков, приглашающе показал на соседний, и произнес:
— Можно себе представить, что творится у тебя в голове после нашей встречи, и милого путешествия на «коне». Тебе предстоит узнать еще много такого, от чего можно совершенно подвинуться умом.
Йарра слушала его в немом изумлении. Конечно, она не была законченной дикаркой, но никогда не слышала столь правильной речи. Мамаша, Грым и те немногие люди, с которыми беглянке приходилось перемолвиться словечком, говорили мало, неохотно, рублеными фразами, количество которых было весьма ограничено. В последнее же время
она совсем не говорила, разве что сама с собой. Странно слушать голос человека, который не только умел, но, похоже, еще и любил поговорить.— Кто ты такой? Где мы находимся? Это ты создал Замок там, наверху? Ты подложил мне фигуры?
Спайдер, раскачиваясь в гамаке, коротко хохотнул, и хлопнул себя по голой ляжке. Йарра, выпалив все эти мучившие ее вопросы, опять покраснела, и отвела глаза.
— Начнем по порядку. Времени у нас много, после падения в Озеро ты вряд ли скоро захочешь есть, так что, слушай. И давай мне знать, когда чего-нибудь не понимаешь.
И Спайдер начал свой длинный рассказ.
Он был тем самым детенышем Навны, которого не смогли уничтожить Распознающие. Таким образом, он оказался даже моложе Йарры.
Но если она выглядела самой настоящей девчонкой-переростком, то на нем жизнь уже оставила множество отметин. Наблюдатель со стороны решил бы, что он старше своей молчаливой собеседницы лет на десять.
Йарра почти не перебивала его, слушая рассказ, повернув лицо к костяному потолку. Отчасти потому, что все понимала, отчасти потому, что избегала поворачиваться к нему, так и не удосужившемуся накинуть на себя хотя бы паутинку. Один только раз она переспросила его:
— А почему — «спайдер»?
— Имени, как у двуногих в Долине и других местах, у меня нет. Моя мамаша была выше этих отмирающих условностей. А застав тебя внутри Холма, я вынужден был как-то тебе представиться, вот и выбрал это слово.
— А что оно означает?
— На одном из древних языков, относящихся к той эпохе, когда двуногие правили на планете, «спайдерами» называли пауков. А моя мамаша была Арахнидой-Куколкой, чающей полной трансформации в паука. Можно сказать я назвал себя в честь любимой мамы. Есть еще множество имен, которыми меня называли двуногие в разное время, но они мне не нравятся.
Йарра впервые услышала о том, что двуногие когда-то где-то правили, как и о древних языках, но важно кивнула. Сейчас для нее большим чудом оказалось то, что перед ней самый настоящий адепт, можно сказать, брат. А про историю с Навной и ее детенышем (конечно, тем, которого убили Распознающие), она краем уха слышала в детстве от Грыма.
Спайдер рассказал ей как Навна спасла его, и добрела до Холма. Из него сочилась сила, которой поклонялись адепты. Он поведал, не вдаваясь в подробности как она растила его в строгом соответствии с заповедями секты. Йарра и сама чувствовала, какие силы вливаются в нее из Холма, и потому не удивилась что ребенок, обученный настоящей Арахнидой с самого нежного возраста Серебряной Последовательности, равно как и ознакомленный с Золотой, скоро стал существом, весьма и весьма отличающимся от двуногого.
Коротко рассказал Спайдер, как исследовал Холм, и начал благоустройство. Действительно, именно он со своей мамой посадили в верхних ярусах «стражу», устроили так, что насекомые вокруг Холма никогда не подпустят к нему Распознающих. В тот раз он не коснулся особо того, зачем все это делалось, коротко бросив:
— Сила, которая есть в этой земле, порождает все прекрасное вокруг Холма. Но, одновременно, она нуждается в защите. Когда-нибудь, постигнув ее суть, ты поймешь, почему. Пока будет достаточно осознания: ты, как и все твари в Урочище, которых двуногие именуют Порчеными, стремишься к источнику мощи, и вцепишься в глотку всякому, кто на нее посягнет.