Бастарды
Шрифт:
– Твои вещи здесь, - щелкнул свет.
Окно слева большое на половину комнаты. Кристально-белый шкаф, отливавший светом от люстры. Кровать огромная, застеленная покрывалом с рюшечками, занимала основную площадь каюты. Глазами переместилась на другое место, лишь бы не на мягкую, горизонтальную поверхность. Тумбочки по обеим сторонам кровати, телевизор на одной из стен, и дверь из комнаты вправо, видимо душ с туалетом.
– Вызову врача, - развернулся Хаски, чтобы покинуть комнату.
– Нет!
– вырвалось с ужасом. Остановился послушно, а я глаза сразу опустила.
– Со мной нормально. Просто полежу...
Прошла к кровати
– Значит к вечеру надеюсь на жизнеспособную любовницу, - дверь громко захлопнулась. Вот и вся арифметика. Он заботился о моем здоровье только для себя - чтобы я была полезна ночью. Только для этого.
Да что же его заклинило? И как долго будет наказывать? Итак, восемнадцать долгих, мучительных дней я пленница его эгоизма.
Лежала в мягкой кровати. В ней хотелось утонуть, нырнуть с головой и забыться безмятежным сном, но это не про меня. Сны не снились в последнее время. Мало спала. Ночью сколько позволял господин, а днем не могла - не засыпала, пялилась в потолок.
В каюту зашла молоденькая официантка - Бастард очень настойчиво пыталась уговорить меня покушать, видимо, наказ сверху. Я заказала зеленый чай с жасмином, любила в прошлой спокойной жизни его запах.
Нашла пульт от телевизора в тумбочке и сидела посматривала по интернету некогда любимый сериал, а сейчас хотелось смеяться над слюнями главных героев.
И вот на третьей серии в начале видео пошла рекламная пауза шампуня. Девушка и парень на фоне океана, бегали по песку, держались за руки, плескались в воде. Юноша улыбался, как с картинки мальчик, и в груди сердце на долю секунды потеплело, будто его накрыли уютным коконом и согрели заботливо. Шмонт Леонид.
Шмонт нашел меня умершей и до сих пор уверен, что я мертва. Поставила на паузу и поднялась с кровати, пытаясь разглядеть в любимом отличия.
Легкая сексуальная бородка, которая вечно колялась, с Ленькой не возможно было долго целоваться, оставлял на коже покраснения. А уж молчу, когда он пупок целовал, смеялась знатно, прямо вовремя секса, помню он тогда психанул, и мы поссорились на несколько дней. Мой волосатый брюнетик - полная противоположность Хаски. Подвеска покачивалась на голой груди друга, ту которую подарила на последний Новый Год.
Заставить рекламу крутиться дальше не могла - этот маленький кадр связал меня и семью. Ту некогда Анну Вильмонт и сегодняшнюю девушку, подарив радость от мысли о семье. Того, чего у Бастарда Ананиной нет и никогда не было.
– Заинтересовал?
– как так бесшумно опять подобрался? Я посмотрела на щеку мужчины, куда-то потом на телевизор. До сих пор на паузе стояла реклама, быстро выключила и швырнула пульт на кровать.
Хаски отвернулся и начал скидывать футболку:
– Помнится твой бывший жених тоже брюнет, теперь это пугало?
Прошел к кровати и присел на краешек мужчина, а я отвернулась от обнаженного тела перед глазами.
– Ананина я заколебался, выжат и мне нужна подзарядка. Иди сюда, - не получив ответа на предыдущее замечание по поводу Лёни, Хаски заговорил уставшим обычным голосом, которым всегда разговаривал. Безэмоциональным, бесчувственным, отдающим глухие приказы. Опять. Опять. Я надеялась, хотя бы сегодня пожалеет.
– Я не была в ванной, - с небывалой скоростью пролетела в соседнюю комнату, чтобы Аристократ не успел воспрепятствовать действиям по бегству.
А теперь буду
тянуть время до бесконечности, может заснет. Очень медленно раздевалась для душа и... Я в жизни не радовалась месячным, считала проклятыми днями. Забыла, что такое регулярный цикл и как назло за время плена с Хаски их не было, а тут счастье привалило на блюдечке. Настроение резко вильнуло вверх, как будто подарили долгожданный подарок - иксовую вешку, замечу, что ее еще не закончили конструировать.Мистер чистюля, господин недотрога не станет трогать такую. Редко, кто готов. Быстро напялила платье обратно и решила сообщить приятную новость. Хаски обнаружился на кровати полураздетый, в джинсах, но без футболки. Не смотреть. С планшетом в руках, весь в работе. Третий взгляд за сегодня подарила Дмитрию, а улыбка непроизвольно вырвалась на уста, на что Хаски отреагировал, явно заметил. Запоздало попыталась скрыть радость.
– Эммм, - замялась.
– Не получится сегодня.
– Почему?
– хороший вопрос. Большой мальчик должен понять, долго созревала с ответом.
– Ммм месячные, - очень медленно Дмитрий отложил планшет на покрывало и привстал.
– Тогда переместимся в другое место. Раздевайся, - его голая грудь напротив моих глаз. Перекатывающиеся мышцы при ходьбе и движениях приковывали затравленный взгляд.
– Что?
– не поняла.
– Я не могу...
– Можешь...
– не подготовилась к такому ответу. Рукой Дмитрий пережал мою шею сзади приобнимая и приближая к себе явно с целью завладеть губами. Второй рукой бахнул по двери в ванную, от чего она распахнулась послушно. Дополнительный свет озарил нас.
Теперь до конца сообразила, что произойдет с минуты на минуту. Вырвала лицо из поцелуя плена, подтолкнула мощную, мужскую грудь прочь, но тщетно. Слишком тяжелый, не шелохнулся от легкого удара. Наоборот как волк, которого цапнули решительно рыкнул и подхватил меня под попой и потащил добычу в розовое предательское в цветочек убранство ванной. Опять под контролем.
– Нет..нет, - забарабанила легонько по его плечам. Но в решительно смотрящих прозрачно-голубых глаза не было милости или сомнений.
– Отстань от меня. Нет, говорю.
Поставил на холодный пол босыми стопами возле душевой кабины. Одной рукой расстегнул ширинку джинсов. Мои слова как бесшумный ветер не имели силы и эффекта воздействия. Ноль изменений. Глухая к чужим мольбам решительность.
– Быстро, Ананина, не беси, - полыхнули его глаза неприятным холодком.
– У меня плохое настроение, не сопротивляйся.
Обреченно опустила руки, вспомнив такую же пылающую решительность в момент смерти Ивана. Не послушными руками развязала бантик под грудью. Очень медленно стала снимать платье, пряча глаза. А мужчина обнажился полностью и зашел в душ, включая воду.
Глаза Хаски сжигали кожу, всюду куда смотрели оставляли немедленные ожоги. Не видные, но ощутимые внутри. Мужчина, в чьих объятиях я горела. Маленькая картонка под прикосновениями, полыхала ярко-ярко каждый раз, проклинала бессильную судьбу, что свела нас.
Скоро ли я перестану полыхать для него?
Ты ненормальный. Больной. Так не должно быть. Между нами родилось что-то необычно- ненормальное, больное. И оно причиняло всегда изнуряющую муку и иногда бешеное удовольствие, не сравнимое ни с чем. Не похожее ни на одно из ощутимых прежде радостей в жизни. Ни радость любви, ни радость секса, ни радость богатства, ни радость силы, ни радость успеха.