Чтение онлайн

Шагов не было слышно, но голоса не прекратились. Любопытно. Трески.

Опять с подругой остановились около двери, сделали неуверенные шаги к краю коридора, где следовало разделение перекрестка.

– Принес, - это Макса голос. Что заставило меня заткнуться и остановиться? Предчувствие? Страх?

– Не заметно, добавь только, - Санек озвучил подсказку. Волчица, как и я застыли. О чем речь?

– Через сколько подействует?
– Хаски спросил. Трое значит неподалеку. Если нас засекут, трупы будут лежать после баттла.

– Три часа полное отключение мозгов. Самый мощный африк.

Похлеще того, который мы пихали ей в первый раз. За качество отвечаю...

– Давно так с бабой не парился...
– вздохнул с такой всемирной тоской в голосе Дмитрий. Я бровью повела вверх. О чем, мать твою Хаски, речь?

– Волчица тоже сопротивляется. Честно, заманала, - это Польски добавил. Резкие шаги нас с Волчицей заставили вновь придти в движение. Всколыхнуть разум. Отмереть. С паникой что делать. Голоса приближались. До двери не добежим, два метра примерно до нее.

Вцепилась в плечи Волчицы и замерла. Переместись, Аня. Пожалуйста. Молю! Сконцентрируйся - зажмурила глаза, подумала о доме. О приятном, любимом доме. Тело не двигалось, мурашки не бегали по коже. Ноль энергии - спокойное течение внутри тела. Как насчет баттла? Черный брезент, душевая. Раздевалка? Пожалуйста. Зажмурила сильнее глаза, только бы не попасться. Вцепилась сильнее в плечи подруги, ища спасения. Волчица ойкнула от неожиданности.

Аристократы появились в коридоре. Я вжалась в подругу. Кошмар! Мы обе опустили веки, будто если закроем глаза, то нас не станет видно.

– Диман, ты почему не трахнул?
– Польски был ближе всего. Я приоткрыла веки. На нас мужчины не смотрели, но шли в направлении двери номер двадцать один.

– Тупанул, - хмыкнул мистер Хаски. Опять противные ямочки и как вчера ночью насмешка. Точь-в-точь та насмешка.
– Грудь пощупал, а там пусто. Вот и поржал. Она и сбежала.

Смех долг звучал, пока я, заперев под ключиком дыхание в груди, прижималась к Волчице. Подруга боялась вздохнуть лишний раз, пока Аристократы передвигались рядом с нами, казалось на расстоянии метра.

– Отвечаю, Диман, после африка сама залезет на тебя. Бурду не наливай, так круче. Запомнит, как ее нагнули...- ржал Трески, как скотина - ишак мерзко и долго.

Я и Волчица долго провожали удаляющиеся спины в сторону зала номер двадцать один. Мы в абсолютной тишине, соединенные моей рукой и плечом подруги, невидимые для чужих глаз.

Я обернулась на Волчицу. Взгляд мог сказать больше слов в нашем случае.

Хлопок двери к месту баттла был громким, а мы продолжали смотреть друг на друга. Только что услышали что-то важное? Я не ошибаюсь?

– Хаски про тебя говорил?
– спросила Волчица.

– Похоже, - молча я изучала закрытую железную дверь. Такое ощущение что этой дверью мне сейчас снесли гордо приподнятый подбородок, заставив опуститься вниз.

Думала, что я ему понравилась, хоть немного. Показалась достаточно привлекательной для поцелуя. Что день на горках произвел впечатления на него, как и на меня? Дура, Вильмонт!

В голове мерзкая жижа грязи растеклась, прошла по всем источникам, по крови, по дыханию, по телу. Всем важным направлениям. Захватила и энергию. Я в мерзкой вонючей жиже. Стояла и обтекала. Это не горячая лава. Это холодная мерзкая дрянь,

на которую противно было наступить не то, что прикоснуться.

Чувствовала полный рот жижи, куда он меня целовал, где прикоснулся к груди или дотронулся до затылка. Как мерзко! Рукой прикоснулась к волосам на затылке и стряхнула. Словно поможет? Скривилась. Наступила в эту жижу. Нет, я сама в этом ужасе утонула, поо своей глупости. Вцепилась в волосы, желая помыться, стереть прикосновения к волосам. Противный налет на губах и на теле. Вранье. Глупое вранье, которое я ненавижу. Я и себя должна ненавидеть за вранье.

– Пойдем выпьем по бокальчику вина, иначе спалимся!
– Волчица обняла меня, как некогда мама, или брат или сестры. Похоже слишком на их теплые ладони. Я подмигнула на этот личный жест. Мне этого не хватало.

***

– Здарово! Аристократы!
– помахала рукой приветственно заходя в зал. Были уверенны, что они давно играли. Но нет. Двадцать человек сидели за столом.
– А чего не играем?

– Вас ждем? Где пропадали?
– Макс укоризненно спросил.

– А мы маленько затерялись в районе бара, - я буду улыбаться, Аристократ, ты что-то попутал в жизни. Не забудь, мир крутится и вокруг меня. Всемирный закон, а ты его забыл.
– Мы через секунду будем, - показала на женскую раздевалку. Там обнаружились девушки. Несколько штук.

– Сколько можно ждать?
– спросила Олеся раздраженно. А мы сделали вид, что не слышали.

Я лично не стала переодеваться, взяла только снаряжение, гордо именуемое пистолет и радиопередатчик. Обувь специальную, у них носы загнуты вверх, чтобы удобнее было цепляться за стены и ландшафт. Надо не забыть улыбаться.

– Как это одевается, - ворчала Олеся - А это куда сувать?
– не могла понять девушка, что это радиопередатчик. Я выхватила резко наушник из ее рук.

– Что ты делаешь?
– отшатнулась, как будто, я прокаженная.

А я устало вздохнула с наушником в ладонях.

– Пытаюсь заразить смертельной болезнью... Это наушник. На ухо надень, - показала на черный предмет с проводком. Протянула ей, раз не доверяет. Но Олеся, мысленно поломавшись, отогнула прядь волос от уха:

– На, всё равно не разбираюсь,- я вдела ей в ухо.

Минут через десять девочки вышли из раздевалки. Волчица переоделась, конечно, надо блестнуть фигурой. Костюм из тянущегося материала облеплял фигуру и наглядно демонстрировал, что у Бастарда отсутствовали лишние килограммы. Маша с Кристинкой остались, как и я, в спортивных, просторных вещах. Улыбаемся, Анна Вильмонт! Я и улыбалась.

– Начнем?
– Трески возлежал на диване, закинув ногу на ногу.
– Интересный костюмчик, - оглядел парень свои ноги скрещенные и дальше насколько позволяло самолюбование.

– Девочки, вы тоже ничего, - обратился к тем, кто переоделся.
– Неожиданно, - взглядом натолкнулся на Волчицу.
– Блондиночка, а у тебя классная фигурка для Бастарда.

Наша примадонна хмыкнула, но было видно, что ей лестно.

– Кто-нибудь знает, как играть? Я играл в глубоком детстве, лет в десять первый и последний раз...
– начал Трески рассказывать. Я стояла в компании, стараясь ничем не выдать грязную жижу в себе.