Чтение онлайн

Он быстро пересёк лагерь, преодолевая за один шаг расстояние в десять обычных. Прежде отсутствие в лагере людей могло показаться ему жутковатым, но он уже привык к волчьим снам. Это было естественно.

Перрин оказался у статуи, возле которой был разбит лагерь, и взглянул на выветрившийся камень, поросший чёрным, оранжевым и зелёным лишайником. Должно быть, изначально статуя была установлена как-то странно, раз упала подобным образом. Даже казалось, что такой она была задумана – в виде торчащей из-под земли гигантской руки.

Затем он повернул на юго-восток, где должен был находиться

лагерь Белоплащников. Ему нужно с ними разобраться. В нём всё больше крепла уверенность, даже убеждение, что, не разобравшись с этими призраками из прошлого, он не сможет продолжить путь.

Был один способ решить всё наверняка: тщательно расставленная при помощи Аша’манов и Хранительниц Мудрости ловушка. Перрин мог нанести Детям такой удар, от которого те бы оправились не скоро. Возможно даже, что он навсегда уничтожит их орден.

У него есть способ, есть возможность и повод. Не будет больше страха в этих землях, не будет притворных судилищ Белоплащников. Он прыгнул, пролетев тридцать футов, и мягко приземлился. Затем бросился вперед вдоль дороги на северо-восток.

Он обнаружил их лагерь на прогалине у леса. Здесь плотными кольцами были расставлены тысячи белых шатров – почти десять тысяч Детей Света и около десяти тысяч наёмников и прочих солдат. По оценке Балвера, здесь были почти все оставшиеся Белоплащники, хотя он и не признался, откуда у него подобная информация. Остается надеяться, что ненависть этого тусклого человечка к Белоплащникам не сказалась на его суждениях.

Перрин прошёл через лагерь мимо шатров, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь, что могли упустить Илайас с айильцами. Это было маловероятно, но стоило попытаться, раз уж он всё равно здесь. Кроме того, ему хотелось своими глазами посмотреть на это место. Переходя от одной группы палаток к другой, он заглядывал внутрь, осматривался, пытаясь почувствовать это место и его обитателей. Лагерь был устроен весьма упорядоченно. Содержимое шатров было менее стабильно, чем они сами, но всё, что он видел, также находилось в полном порядке.

Белоплащникам нравились опрятные и аккуратно сложенные вещи. И им хотелось отполировать и начистить до блеска весь остальной мир, а людей чётко расставить по своим местам, классифицировать и дать им определение в одно или два слова.

Перрин покачал головой и направился к шатру Лорда Капитан-Командора. Благодаря организации лагеря в виде концентрических кругов, его было легко найти в центре. Шатёр был ненамного больше прочих, и Перрин заглянул внутрь, пытаясь найти там что-нибудь полезное. Обстановка была простой – походная кровать-скатка, которая при каждом взгляде оказывалась на новом месте, и стол, предметы на котором случайным образом то исчезали, то появлялись.

Перрин шагнул к нему, взяв нечто, только что появившееся. Это оказалось кольцо-печатка. Он не смог узнать герб – крылатый кинжал, но успел запомнить за мгновение до того, как кольцо исчезло из рук – оно было слишком неустойчивым, чтобы надолго задерживаться в волчьем сне. Хотя он уже встречался и обменивался посланиями с предводителем Белоплащников, он всё ещё мало знал о его прошлом. Возможно, кольцо поможет узнать подробности.

Он ещё немного осмотрелся в палатке, и, ничего не найдя,

направился к большому шатру, где, как утверждал Гаул, содержалось большая часть пленников. Здесь он на мгновение увидел шляпу мастера Гилла. Затем она исчезла.

Удовлетворённый увиденным, Перрин вышел наружу. Сделав это, он почувствовал какое-то беспокойство. Не следовало ли точно так же поступить во время похищения Фэйли? Он отправлял в Малден множество разведчиков. Свет, он изо всех сил старался удержаться от самостоятельных поисков Фэйли, но даже не попытался навестить то место в волчьих снах!

Возможно, это было бы бесполезно. Но он даже не подумал о такой возможности, и это его обеспокоило.

Проходя мимо телеги, стоявшей рядом с одним из шатров Белоплащников, он замер. Задняя её часть была открыта, и внутри, наблюдая за ним, лежал матёрый серебристый волк.

– Я позволяю себе слишком увлекаться, Прыгун, – произнёс Перрин. – Направляясь к цели, я становлюсь беспечным. Это может быть опасно. Как и в битве, сосредоточившись на противнике перед собой, ты не замечаешь лучника сбоку.

Прыгун приоткрыл пасть, улыбаясь по-волчьи. Он выпрыгнул из телеги. Перрин чувствовал неподалёку других волков – ту стаю, с которой он бегал раньше. Танцующая в Дубах, Искристый, Свободный От Оков.

– Ну ладно, – сказал он Прыгуну. – Я готов учиться.

Прыгун уселся на задние лапы и уставился на Перрина.

«Следуй», – мысленно позвал волк.

Затем он пропал.

С проклятьем Перрин огляделся. Куда тот исчез? В поисках волка он обошёл весь лагерь, но нигде не почувствовал Прыгуна. Он попытался найти его мысленно. Тоже ничего.

«Юный Бык, – Прыгун внезапно возник у него за спиной. – Следуй». И снова исчез.

Перрин зарычал и в мгновение ока обежал лагерь. Не найдя там волка, он вернулся в поле, где повстречал Прыгуна в прошлый раз. И там волка не оказалось. Расстроенный Перрин остался стоять среди колышущихся колосьев.

Прыгун появился несколькими минутами позже. От волка пахло досадой. «Следуй!» – позвал он.

– Я не знаю как, – признался Перрин. – Прыгун, я не знаю, куда ты направляешься.

Волк сел. Он мысленно послал Перрину образ щенка, который присоединяется к стае. Волчонок наблюдает за старшими и повторяет за ними.

– Я – не волк, Прыгун, – сказал Перрин. – Я не смогу так научиться. Ты должен объяснить мне, что мне делать.

«Иди туда» – как ни странно, волк послал образ Эмондова Луга. Затем он пропал.

Перрин последовал за ним и оказался на знакомой лужайке. Но окружавшие её дома выглядели странно. Эмондову Лугу следует быть небольшой деревушкой, а вовсе не городом с каменной стеной и мощёной дорогой, идущей мимо гостиницы мэра. За короткое время его отсутствия здесь многое изменилось.

– Зачем мы здесь? – спросил Перрин. Посреди площади развевалось знамя с волчьей головой. Это могли быть причуды волчьего сна, однако сомнительно. Он слишком хорошо знал, с какой охотой двуреченцы подняли штандарт «Перрина Златоокого».