Чтение онлайн

Я клянусь тебе в любви. И перед лицом Света я клянусь, что никогда, никогда не покину тебя. Я клянусь вечно любить и почитать тебя как свою жену. Я клянусь тебе в этом, Моргейз, хотя какая-то часть меня до сих пор не верит, что это происходит на самом деле.

Они стояли, глядя друг другу в глаза, словно Перрина рядом не было.

Он откашлялся.

– Ну, значит, так тому и быть. Объявляю вас мужем и женой.

Должен ли он дать какой-нибудь совет? Как он может что-то советовать Моргейз Траканд, королеве, чьи дети одного с ним возраста? Он только пожал плечами.

– Ну, вот и дело с концами.

От стоящей рядом Фэйли повеяло

удивлением и немного недовольством. Лини фыркнула, когда Перрин закончил, но ушла вместе с Моргейз и Талланвором. Галад кивнул ему, а Берелейн сделала реверанс. Они удалились, Берелейн при этом отметила, как неожиданно всё произошло.

Фэйли улыбнулась ему.

– Тебе нужно будет потренироваться.

– Они же сами хотели, чтобы всё было по-простому.

– Так все говорят, – ответила Фэйли. – Но ты можешь придать церемонии дух торжественности, одновременно сохраняя её краткой. Мы ещё поговорим об этом. В следующий раз у тебя получится лучше.

В следующий раз? Когда Фэйли повернулась и направилась к лагерю, он покачал головой.

– Куда ты идёшь? – спросил Перрин.

– Обратно к Бавину. Нужно реквизировать несколько бочек эля.

– Для чего?

– Для торжества, – ответила Фэйли, оглядываясь через плечо. – Если требуется, церемонию можно сократить. Но не праздник по её поводу. – Она посмотрела вверх. – Особенно в такие времена.

Перрин смотрел ей вслед, как она растворяется в огромном лагере. Солдаты, фермеры, ремесленники, айильцы, Белоплащники, беженцы. Почти семьдесят тысяч человек, не считая тех, кто ушёл или погиб в бою. Как ему досталось такое количество людей? Перед тем, как покинуть Двуречье, он никогда не встречал больше тысячи человек, собранных в одном месте.

Самой крупной в его лагере была группа бывших наёмников и беженцев, которых обучали Тэм и Даннил. Они называли себя Волчьей Гвардией, что бы это ни означало. Перрин направлялся проверить телеги c продовольствием, когда что-то маленькое мягко ударило его по затылку.

Он замер и обернулся, осматривая лес за спиной. Справа он стоял бурый и мёртвый; слева – лес редел. Но там никого не было.

«Может, я переутомился? – удивился он, потирая голову и поворачиваясь, чтобы продолжить свой путь. – Раз мерещится всякое …»

И вновь что-то маленькое ударило его по затылку. Он развернулся и заметил, как что-то упало в траву. Нахмурившись, он опустился на колени и поднял жёлудь. Ещё один стукнул его прямо в лоб. Он прилетел из леса.

Перрин зарычал и направился в чащу. Возможно, это шалят немногочисленные детишки из лагеря? Впереди рос большой дуб; его ствол был таким толстым, чтобы за ним легко мог кто-нибудь спрятаться. Подойдя ближе, он вдруг засомневался. Что если это ловушка? Он опустил руку на молот и стал подкрадываться. Дерево стояло по ветру, и он не мог уловить запах…

Вдруг из-за дерева высунулась рука, сжимавшая коричневый мешок.

– Я поймал барсука, – произнёс знакомый голос. – Хочешь, выпустим его на деревенском лугу?

Перрин замер… и разразился громким смехом. Он обошёл вокруг дерева и обнаружил за ним человека в красном с золотом кафтане с высоким воротником и добротных коричневых штанах, сидящего на обнажённых корнях дерева. У его ног извивался мешок. Мэт лениво жевал кусок вяленого мяса. На голове была широкополая чёрная шляпа. Рядом к дереву было прислонено чёрное копьё с широким лезвием на конце. Откуда у него такая шикарная одежда? Не он ли сам осуждал Ранда, когда тот принялся

носить подобные наряды?

– Мэт? – спросил Перрин, слишком ошарашенный встречей, чтобы сказать что-то ещё. – Что ты здесь делаешь?

– Ловлю барсуков, – ответил Мэт, тряся перед ним мешком. – Проклятье, ты знаешь, как это трудно, особенно, когда у тебя не так много времени.

В мешке что-то зашевелилось, и Перрин услышал внутри слабое рычание. По запаху он чувствовал, что действительно, в мешке находится нечто живое.

– Ты и, правда, его поймал?

– Считай, что у меня ностальгия.

Перрин не знал, то ли ему отчитать Мэта, то ли засмеяться – такая мешанина эмоций была обычным явлением, когда поблизости находился Мэт. К счастью, теперь, когда они были вместе, перед глазами Перрина больше не кружили никакие цвета. Свет, они бы сильно мешали. Однако, Перрин чувствовал… скованность.

Его долговязый друг улыбнулся, положил мешок на землю, встал и протянул ему руку. Перрин пожал её, но потом заключил Мэта в крепкие дружеские объятия.

– Свет, Мэт, – сказал Перрин. – Кажется, будто мы не виделись целую вечность!

– Целую жизнь, – сказал Мэт. – Может две. Я сбился со счёта. В любом случае, Кэймлин уже гудит новостями о твоём прибытии. И вот я решил, что единственный шанс перекинуться с тобой парой слов – это если я проскользну сквозь Врата и найду тебя прежде, чем это успеет сделать кто-нибудь ещё. – Мэт поднял своё копьё и положил его себе на плечо.

– Где ты был? Чем занимался? А Том с тобой? Что с Найнив?

– Вопрос на вопросе, – сказал Мэт. – Насколько ты уверен в своём лагере?

– Он безопасен так же, как и любое другое место.

– Значит, недостаточно, – Мэт стал серьёзным. – Слышь, Перрин, за нами охотится много опасных людей. Я пришёл, потому что хотел предупредить тебя – будь осторожнее. В скором времени убийцы найдут тебя, и ты должен быть готов к их приходу. Нам нужно поговорить. Но я не хочу делать это здесь.

– А где же?

– Встретимся в гостинице «Весёлая компашка», в Кэймлине. Да, и если ты не возражаешь, я хочу ненадолго позаимствовать у тебя одного из тех парней в чёрных мундирах. Мне нужны Врата.

– Зачем?

– Я объясню. Но позже. – Мэт коснулся шляпы и повернулся и бросился бегомко всё ещё открытым вратам в Кэймлин. – Я серьёзно, – сказал он, развернувшись, на бегу. – Будь осторожен, Перрин.

С этими словами он увернулся от нескольких беженцев и прошёл сквозь Врата. Как ему удалось проскользнуть мимо Грейди? Свет! Перрин покачал головой, а затем нагнулся, чтобы развязать мешок и освободить бедного барсука.

Открыв усталые глаза, Илэйн проснулась в своей постели.

– Эгвейн? – пробормотала она, сбитая с толку. – Что?

Последние воспоминания о сне растворились, словно мёд в тёплом чае, но слова Эгвейн накрепко врезались в память. «Змея пала, – сообщала Эгвейн. – Твой брат вернулся вовремя».

Илэйн села, почувствовав огромное облегчение. Она провела всю ночь, пытаясь направить Силу, чтобы с помощью тер'ангриала войти в Мир Снов, но безрезультатно. Узнав, что, пока она у себя в комнате терзалась яростью оттого, что не может попасть на встречу с Эгвейн, Бергитте не впустила Гавина, Илэйн пришла в бешенство.