Чтение онлайн

– Что ты…

– В этом месте ай’дам столь же бесполезен, как и плетения, которые он запрещает использовать, – продолжила Эгвейн. – Это всего лишь бесполезный кусочек металла. И он способен остановить тебя только в том случае, если ты разрешаешь ему. – Ай’дам раскрылся и упал с её шеи.

Месана проследила за ним взглядом, пока он не упал на пол с металлическим звоном. Её лицо стало спокойным, а затем и вовсе охладело, когда она подняла взгляд на Эгвейн. Поразительно, но Месана не запаниковала. Она скрестила руки на груди, смерив её безразличным взглядом.

– Значит, ты здесь упражнялась.

Эгвейн

встретила её взгляд.

– Ты ещё ребёнок, – продолжила Месана. – Считаешь, что можешь со мной справиться? Я навещаю Тел’аран’риод дольше, чем ты можешь себе представить. А сколько тебе, всего двадцать лет?

– Я – Амерлин, – ответила Эгвейн.

– Амерлин детишек.

– Амерлин Башни, которая простояла тысячи лет, – возразила Эгвейн. – Тысячи лет беспокойства и хаоса. Ты же большую часть жизни прожила в довольстве и мире. Забавно, как ты можешь считать себя такой сильной, если большую часть жизни прожила так легко.

– Легко? – переспросила Месана. – Ты ничего не знаешь.

Они не сводили друг с друга глаз. Эгвейн почувствовала, как на неё, как случалось и раньше, начало что-то давить извне. Это была воля Месаны, требовавшая ей подчиниться и умолять о пощаде. Она пыталась использовать Тел’аран’риод, чтобы изменить сами мысли Эгвейн.

Месана была сильным противником. Но в этом месте сила была вопросом восприятия. Воля Месаны давила, но Эгвейн справилась с ай’дамом – справится и с этим.

– Ты подчинишься, – тихо произнесла Месана.

– Ты заблуждаешься, – напряжённым голосом ответила Эгвейн. – Я не такая. Эгвейн ал’Вир просто дитя, но Амерлин – нет. Может я и молода, но Престол очень древний.

Никто из них не отвёл взгляда. Эгвейн начала давить навстречу, требуя, чтобы Месана склонилась перед нею, перед Амерлин. Воздух вокруг них стал тяжёлым, и когда Эгвейн вдыхала, он каким-то образом казался гуще.

– Возраст несущественен, – продолжила Эгвейн. – И если уж на то пошло, то и опыт тоже. В этом месте важно одно – кто ты как личность. Амерлин – это Белая Башня, а она не склоняется ни перед кем. Башня презирает тебя, Месана, и твою ложь.

Две женщины. Скрещённые взгляды. Эгвейн перестала дышать. Это ей было не нужно. Она целиком сосредоточилась на Месане. По вискам тёк пот, каждый мускул в теле был напряжён, пока она отталкивала волю Месаны.

Эгвейн знала, что эта женщина, эта тварь была мелкой букашкой, пытавшейся столкнуть огромную гору. Гора не сдвинется с места. Наоборот, ударься о гору посильнее, и…

Что-то тихо щёлкнуло в комнате.

Эгвейн жадно втянула ставший нормальным воздух. Месана рухнула, словно тряпичная кукла. Она упала с открытыми глазами, и из уголка её рта вытекла струйка слюны.

Эгвейн села на пол, потрясённая, жадно глотая воздух. Она посмотрела в сторону, куда упал раскрытый ай’дам. Он исчез. Потом перевела взгляд обратно на лежавшую кучей тряпья Месану. Грудь женщины по-прежнему поднималась и опускалась в такт дыханию, но её взгляд оставался безразличным.

Эгвейн ещё немного полежала, приходя в себя, потом поднялась на ноги и обняла Источник. Она сплела потоки Воздуха, подняла ими неподвижное тело Отрёкшейся и переместилась вместе с ним на верхние этажи Башни.

Оказавшиеся там женщины, вздрогнув, повернулись к ней. Коридор был завален обломками, но все, кого Эгвейн увидела перед собой,

были её сторонницами: обернувшиеся к ней Хранительницы Мудрости, Найнив, пробиравшаяся через руины, Суан с Лиане – у последней было несколько тёмных порезов на лице, но она выглядела по-прежнему сильной.

– Мать, – с облегчением произнесла Суан. – Мы уже боялись…

– Кто это? – спросила Мелэйн, подходя к безвольно висящей в потоках Воздуха и уставившейся в пол Месане. Заметив кусочек горящего гобелена, поверженная противница внезапно что-то залопотала, словно несмышленый ребёнок.

– Это она, – устало ответила Эгвейн. – Месана.

Мелэйн обернулась к Эгвейн с широко распахнутыми от удивления глазами.

– Свет! – воскликнула Лиане. – Что ты с ней сделала?

– Мне уже приходилось видеть такое раньше, – ответила Бэйр, разглядывая тело. – В годы моей юности – у Самманы, одной Хранительницы Мудрости и Сновидицы. Она столкнулась с чем-то в Мире Снов, что повредило её рассудок. – Бэйр помедлила. – Всю оставшуюся жизнь она провела, пуская слюни и ходя под себя. Она больше никогда не разговаривала – не больше, чем ребёнок, который едва научился ходить.

– Похоже, настал час перестать думать о тебе как об ученице, Эгвейн ал’Вир, – произнесла Эмис.

Найнив застыла, уперев руки в бока, находясь под впечатлением и всё ещё цепляясь за Источник. Здесь, во сне, её коса снова была привычной длины.

– Остальные сбежали, – сказала она наконец.

– Месана приказала им отступить, – ответила Эгвейн.

– Они не могли уйти далеко, – сказала Суан. – Этот купол всё ещё на месте.

– Да, – подтвердила Бэйр. – Но настало время прекратить этот бой. Враг разбит. Мы побеседуем вновь, Эгвейн ал’Вир.

Эгвейн кивнула.

– Согласна с обоими замечаниями. Бэйр, Эмис, Мелэйн. Спасибо вам за вашу неоценимую помощь. Вы заслужили много джи, и я в большом долгу.

Мелэйн разглядывала Отрёкшуюся, когда Эгвейн заставила себя проснуться:

– Думаю, это мы и весь мир в большом долгу перед тобой, Эгвейн ал’Вир.

Остальные кивнули, и, исчезая из Тел’аран’риода, Эгвейн услышала, как Бэйр пробормотала:

– Как жаль, что она не вернулась к нам.

* * *

Перрин мчался по горящему городу сквозь толпу испуганных людей. Это был Тар Валон и он горел! Под тёмно-красным небом пылали даже камни. Земля содрогалась, словно брыкающийся раненый олень под клыками впившегося ему в шею леопарда. Перед ним разверзлась земля, вверх взвилось пламя, опаляя волосы на руках, и Перрин упал на землю.

Несколько человек свалились в страшную расселину и сгорели без следа, выжившие закричали от ужаса. Внезапно вся земля оказалась завалена трупами. Справа от него начало оплывать от жара прекрасное здание с арочными окнами, камень превращался в жидкость, между камней и из проёмов вытекала лава.

Перрин поднялся на ноги. Это не реально.

– Это Тармон Гай’дон! – вопили окружающие. – Настала Последняя Битва! Это конец! Свет, это конец!

Перрин споткнулся, и, пытаясь устоять на ногах, вцепился в кусок камня. Руки болели и пальцы уже не сжимались, но самая страшная рана была в ноге, куда попала стрела. Штаны и кафтан пропитались кровью, и запах собственного ужаса застилал обоняние.