Башни Эквеллора
Шрифт:
— Это тактическая хитрость. Надо очень быстро отступать по моей команде. Сможешь сделать?
Орчиха кинула на нее полный сомнения взгляд, но кивнула, видимо, заключив, что Моррайт виднее.
Мист же, получив согласие, спешно побежала расставлять глифы по вершине плотины, и Эррах, примерно поняв замысел, присоединился, что позволило закончить труд в два раза быстрее.
— Готовы? — спросила Мист, распрямляясь и засовывая огрызок казенного мела обратно в карман.
— По твой слово, — кивнула Айтхара, перекатываясь на одном месте с пятки на носок.
— Мое слово, — сказала Мист и, придерживая Книгу за спиной, понеслась к противоположному от наседающих мертвецов краю плотины. Айтхара что-то гаркнула, и все остальные гурьбой ломанулись вслед за Мист, оставляя далеко позади
— А теперь? — спросила даже не запыхавшаяся от пробежки Айтхара у тяжело дышащей, мокрой, словно мышь под дождем, Мист.
— А теперь глядь, — ответила та, пытаясь отдышаться, и, выпрямившись, начала читать въевшиеся намертво в память слова, вздымая ими в воздух белые потоки от глифов. — Смерть не сон, и смерть не боль, Забвение в пути, всех нас отыщет наш покой, ты обратишься в пыль. Время медленно течёт, быстрее — для тебя, всё проходит, ты пройдёшь, ты пройдёшь — сейчас.
Белые потоки текли от каждого глифа, нарисованного на камнях и деревьях плотины, высасывая время, вытягивая прочность, вызывая мелкую дрожь, которая все усиливалась и усиливалась, пока плотину не тряхнуло в одном слаженном ударе, от которого несущиеся к небесам белые потоки перемешались с пылью и трухой. Несколько секунд вся эта взвесь висела в воздухе, как замороженная, не останавливая движения продолжающих преследовать беглецов мертвецов, а потом плотину словно стали проедать невидимые мыши, оставляя зияющие дыры повсюду, где были нарисованы глифы, и неупокоенные трупы тут и там стали скатываться вниз, страшно, беззвучно, даже не пытаясь затормозить падение. Вода забила сквозь дыры, струйка, вторая, третья, поток, потоп, вынося ближайшие камни, вымывая землю и грязь, сворачивая глыбы и прокладывая новое русло поверх поверженной былой преграды.
Вода, так долго ограниченная ложем долины, рванула на свободу, к своему прежнему руслу, легко и вольно, сметая на своем пути остатки препятствий, увлекая с собой и камни, и стволы деревьев, выворачивая кусты и сдирая пласты почвы. Мист, аккуратно прислонившись к Торрену для надежности, с ужасом и восторгом наблюдала за результатом своего буквально точечного, микроскопического воздействия на мир, а Эррах робко пристроился с другой стороны, глядя на разгул стихии с явным восхищением.
— Вот это волшебство, — взволнованно сказал он.
— Сила Моррайт, — согласилась Айтхара рокочущим, довольным тоном. — Я знать, ты смочь.
— А я вот не знать, — честно ответила Мист. — В прошлый раз я так чуть город не разрушила. Хорошо, когда много места.
Эррах подтверждающе чихнул.
— Отлично, кажется, всех, кто успел встать, смело водой. Думаю, даже тех, кто там по дну просто полз, вымело, — заключил Торрен, переводя взгляд на стремительно мельчающее озеро. Река явно возвращалась в прежнее русло, которое все эти годы было скрыто под толщей воды. Тут и там из-под струй начинали вылезать надгробные камни, плиты, алтари. Всплывали бесхозные куски тел, и Мист в этот мертвецкий протосуп лезть совершенно не хотелось.
— Немного подождем, — заключила она с умным видом. — А то там и без сопливых скользко. Извини, Рах.
Тот только отмахнулся, мол, что уж, и снова вытер нос рукавом.
— Немного, — согласился Торрен. — Много — нельзя. Озеро было хоть какой-то преградой, им было тяжелее вылезать, а теперь? Все оголено.
— Вот не знаю, когда им проще, — не согласилась Мист.
— В воде все предметы легче, за счет того, что вода выталкивает, — умно поддакнул эльф, и Торрен не мудрствуя лукаво, показал ему кулак. Эррах с недоумением осмотрел сунутую ему под нос руку со всех сторон и недоуменно уточнил. — Это что?
— Нюхай, чем пахнет! — указал Торрен и Эррах и вправду послушно принюхался и чихнул, от чего Тор нервно отдернул руку. — Сдурел, что ли, — укоризненно сказал он, вытирая руку об себя от Эрраховых соплей.
— Нет, он не сдурел, он чихает, — услужливо подсказала Мист, немного нервно хихикая. Двигаться к одиноко торчащему остову Башни, который теперь стал куда выше, обнажившись до основания, она все еще не хотела, хотя местами вода сошла уже
достаточно, чтобы видеть осклизлую, обнаженную землю.— Все такие умные, — проворчал Торрен. — В слякоть послать некого.
— Сам пойдешь, значит, — без энтузиазма отозвалась Мист. — А мне еще надо план придумать, как остановить…то, что там происходит.
— Сначала надо узнать, что именно происходит, — хмыкнул Торрен, встряхиваясь и автоматически проверяя состояние своей экипировки. — Глядь, и придумаем что-то.
— Глядь, — выругалась было Мист, но тут Торрен не слишком вежливо ухватил ее за руку и потащил вниз, полускатываясь по мокрому, грязному склону. В первый момент Мист настолько удивилась, что даже ничего не вякнула, а потом от опасного, прерывистого скольжения у нее перехватило дыхание, и она даже заорать толком не могла, только цеплялась обеими руками за Торрена и открывала и закрывала рот беззвучно, как рыба, выброшенная на берег. Именно рыбой, которую схватили на крючок и куда-то тащат, она себя и чувствовала, пока Торрен пер ее за собой, неудержимый, как лавина, и следом с гиканьем и воплями сыпались, как зеленые прыткие мячики, все остальные. В самом конце движения Торрен, конечно, таки не удержался на ногах и рухнул всем ростом в жидкую грязь, вспахивая ее и взметывая море брызг, и Мист последние метры эпично прокатилась на его спине, как на саночках, и даже подниматься на ноги не торопилась, когда он остановился. Напротив, села поудобнее, попирая ногами своего друга и уставилась на разной степени удачливости спуск всех остальных. К счастью, Айтхара сообразила прихватить Раха, который, конечно же, как и Мист, сам бы никогда на такой безумный слалом не решился бы.
— Мист, слазь, — предупреждающе сказал Торрен, которому липкая грязь и вес сверху мешали снова принять прямоходячее положение.
— Нет уж, у меня тут чистая победа чистого разума, а вокруг грязь, — Мист поерзала, устраиваясь, пока все остальные, так или иначе, приземлялись, вставали, отряхивались и громогласно ржали друг над другом, изучая полученный в процессе спуска маскировочный окрас. Эррах, не рискуя жаловаться, с остервенением отряхивался от грязи, но, кажется, только еще сильнее размазывал ее по себе. Впрочем, досмотреть Мист не дали, ее диван, подушка и все остальное в лице Торрена встало на крачки, едва не сваливая ее в грязь, лихо гикнуло, подскакивая, и Мист таки полетела в лужу, приземлившись с громким смачным плюхом.
— Победа чистого разума, говоришь? Ха, — гордо сказал Торрен, стряхивая с плеча невидимую пылинку. — Похоже, разум-то изгваздался.
— Это уже победа человека над разумом, — посетовала Мист, впрочем, совершенно не обижаясь. Они с Торреном даже совершеннейшую драму умудрялись превращать в редкостный балаган, с этим она уже смирилась и даже находила в этом свои плюсы: к примеру, такие короткие вспышки взаимного идиотизма прекрасно берегли нервы и отвлекали от любых переживаний о сущности всего сущего, что было как нельзя более кстати сейчас, в этой размытой водой долине, где кости покоились на костях, и магический колокол где-то поджидал, чтобы снова возвестить о грядущей атаке мертвецов. — Ладно, надо, все-таки, к Башне, раз меня так невежливо спустили, — Мист, приняв предложенную руку друга, поднялась на ноги, пнула чью-то подвернувшуюся кость подальше от себя, старательно не глядя в эту сторону, и, пересчитав по головам известных ей, а, значит, наиболее ценных членов отряда, величественно, насколько позволяла мокрая задница и грязная одежда, двинулась к словно прорезающему реальность черной неровной щелью остову Башни.
Нижняя часть строения, до того скрытая водой, выглядела куда лучше верхней, от которой остался один только жалкий огрызок: черные камни кладки влажно блестели издалека, но, несмотря на внушительность и некую обреченную живописность этой картины, Мист совершенно не хотелось туда идти. В такие моменты она как нельзя более остро чувствовала свой статус недоучки, которая нахваталась вершков и толком не понимает, что происходит и как именно добиться того или иного эффекта. Поэтому Мист, насупившись, хмурилась, двигаясь к одинокому строению, а вот Торрен, напротив, был весел, как птичка, и даже насвистывал себе под нос про цыпленка.