Барс - троглодит
Шрифт:
Сзади послышался шорох и треск веток догонявшей четверки гвардейцев и Ромиса. Подождав соратников, предложил им углубиться немного в лес и, сделав небольшой крюк, выйти к предполагаемой голове каравана с тем, чтобы после этого двигаться мне навстречу. Гвардейцы, выполняя команду, скрылись, а я застыл в легком трансе, отрешенно глядя вперед. Снова чувство барса подсказало, где искать следующего стрелка. Я, как мог осторожно и быстро, двинулся к кустам, располагавшимся примерно напротив центра каравана. Однако меня уже ждали. Лучник, отвлекшись от дороги, видимо, уловил шум падения сотоварища и напряженно всматривался в лес, держа наготове лук с наложенной на тетиву стрелой. Он даже успел натянуть тетиву и крикнуть, как метательный нож вошел ему точно в глаз. Мозг еще не успел осознать опасности,
Я приложил ладонь правой руки к ране, глубоко вздохнул, сосредоточился и как учил мастер-целитель, вытолкнул сгусток энергии на рану, склеивая края. Такие царапины барсы заживляют самостоятельно, в том числе и во время боя, если есть хотя бы полминуты передышки. Наставники всегда требовали не бравировать стойкостью, рискуя ослабеть от кровопотери из-за таких вроде пустяковых царапин, а при любой возможности стараться залечить их.
Оставшихся стрелков тихо убрать не удалось. Гвардейцы пошумели, их заметили и двое оставшихся лучников, перемещавшихся как раз ближе к середине каравана, успели сделать по выстрелу, прежде чем метательный нож одного из гвардейцев и шпага Ромиса не отправили их на тропу великой охоты. Один гвардеец был ранен в ногу, а второму стрела пробила грудь. Легкая кольчуга не смогла защитить бойца. Таким образом, боеспособных осталось вместе со мной четверо.
Вернувшись немного назад к убитым стрелкам, я, подхватив первый попавшийся лук и наполовину пустой колчан, выдвинулся на позицию. Ситуация на дороге была, мягко говоря, очень тяжела для торговцев. Сражение постепенно смещалось спереди и сзади каравана к его центру, где еще держались оставшиеся защитники. От трех десятков охраны их осталось пятнадцать... нет, уже тринадцать человек. Двоих убили на моих глазах. Однако и разбойников полегло немало. Тем не менее, их еще было чуть меньше сорока. На каждого охранника они старались нападать сразу по двое и по трое. Тем приходилось туго.
Не теряя времени, я начал обстрел, стараясь нанести как можно больший урон, пока на нас не обратили внимания. Ко мне присоединился один из гвардейцев, обученный стрельбе из этого неблагородного оружия и вместе с ним мы успели уложить четверых надолго, если не навсегда, и троих задеть.
От головы обоза отделилась группа в восемь человек и бросилась через лес к нам. Я крикнул гвардейцам, чтобы бежали на помощь охранникам, а сам продолжал опустошать колчан уже в сторону этой группы. Ромис хотел, было, остаться помочь, но я рыкнул на него, чтобы не мешал и не попал случайно под горячую руку.
Стрелять по целям, которые постоянно скрываются за деревьями занятие очень сложное, однако я успел зацепить двоих, к сожалению, легко. Отбросив бесполезный лук, сделал пару глубоких вдохов, вошел в холод и двинулся навстречу разбойникам. Я - барс. Мои лапы удлинены двумя острыми и крепкими когтями. Один покороче - кинжал, другой подлиннее - шпага. Остальные лапы, хоть когтей и не имеют, но тоже очень даже не безобидны. Все происходило, как в густом киселе. Я "неторопливо" просчитал план уничтожения целей и с ледяным спокойствием стал его воплощать. Парировал удары и сам их наносил той конечностью, которой было удобнее в данный миг. Ногами на уровне головы не махал - бил, в основном, в голень, по коленной чашечке или в пах. Кинжалом, держа обратным хватом, предпочитал отражать удары и резать незащищенные места - горло, внутренние стороны бедер или локтевые сгибы. Довольно сложно, несмотря на всю мою "холодную" скорость и выучку, парировать уколы и уворачиваться от ударов, когда их много и стремятся они к твоему телу большей частью одновременно. Несколько раз разбойничье железо проскрежетало по моей кольчуге. Правда, не опасно. Я и пропустил эти удары только потому, что был уверен в ее прочности. Зато смог быстрее и эффективнее справиться с теми, кто их нанес. Скоро шесть целей были поражены. Остались двое, раненых мной стрелами. Они подтянулись только что.
На свою погибель. Никаких расшаркиваний, кодексов чести и предложений наподобие "Давайте я отброшу кинжал и сражаться буду только левой рукой". Левой я работаю не хуже, чем правой, а встретились мы с этими покойниками не на дуэли "до крови". Так что, ничуть не мучаясь, я перерезал горло одному и снес голову второму.Неожиданно появились новые противники и, грамотно взяв меня в квадрат, атаковали. Пятый - смутно на кого-то похожий - в бой ввязываться не стал. Крикнул только, торопливо скрываясь в лесу:
– Уходим! К охране кто-то пришел на помощь. Быстро разберитесь с этим и догоняйте!
Самое сложное в этой ситуации было то, что эта четверка была не чета предыдущей группе. Это были настоящие гвардейцы-ветераны... в форме барона Тафки, а где-то через полминуты, из отпущенных мне двух с половиной, я должен выйти из холода.
Для опытного барса справиться с четырьмя королевскими гвардейцами не представляет большой трудности, но и не скажешь, что сделает он это "одной левой". Моими противниками были не королевские гвардейцы, а баронские, но по мастерству немногим слабее первых. Однако и я еще не барс, а... барсик, и с такими бойцами еще не сталкивался.
Полминуты холода - это и много, и мало. Времени хватит только на одну атаку против каждого. Если хоть один отобьется, повторную мне придется проводить в обычном состоянии. К тому же, полминуты после выхода их холода я буду приходить в себя и восстанавливаться, то есть бойцом на тот момент стану довольно средним.
Действуя на пределе, начал с гвардейца справа и сзади от меня. Отбив шпагу, в длинном выпаде провел укол под подбородок. Есть. Не мешкая, прыгнул к следующему и стопой ударил по колену, шпагой заблокировал его клинок и ударил кинжалом в подмышечную ямку. Два. В третьего метнул кинжал. Такая атака видно была для гвардейца неожиданна, да и скорость у меня - глазом не уследить. Третий с кинжалом в глазу стал рушиться навзничь, когда я подскочил к последнему. Короткий обмен ударами и блоками... Этот гвардеец был хорош - некоторое время он смог эффективно противостоять моей скорости, однако все-таки чуть-чуть не успел и мой клинок взрезал его шейную артерию.
Все. Разбойников рядом не наблюдается. Я вышел из холода, немного постоял, глубоко дыша и впитывая энергию всем телом. Сознание прояснилось, и вскоре тело опять было готово к бою. Я поспешил к дороге, но там уже все закончилось. Среди разбойников пронесся панический крик: "Нас предали!", - и, когда я выскочил на дорогу, оставшиеся в живых бандиты разбегались кто куда. Их никто не преследовал. В отряде Леокарта после боя насчитывалось всего четверо бойцов, способных держать оружие. В том числе сам баронский сын и седой ветеран. Двое гвардейцев были убиты и трое ранены. Из охранников на ногах осталось восемь человек.
Немного переведя дух, охранники вместе с гвардейцами, выжившими возчиками и слугами торговцев пошли вдоль каравана, оказывая помощь раненым сотоварищам и добивая разбойников. Тела разбойников стаскивали на обочину, укладывая в ряд. По мере своих сил и способностей я тоже принял участие в исцелении ран. Мог я, правда, не много - остановить кровотечение, зашить резаную рану, перевязать колотую и немного ускорить регенерацию. Вымотался под конец, как собака, честно выполнившая свой долг по облаиванию чужака. Присел в тенечек под деревом, и разве что язык не вывалил, тяжело дыша. Заодно начал тщательно обдумывать ситуацию с нападением.
То, что отряд Леокарта без рассуждений кинулся на помощь и храбро сражался с бандитами, у меня сомнений не вызывало. Но и форму с гербами барона, в которую были одеты напавшие на меня, я видел достаточно отчетливо. Поскольку носить ее могли, не оскорбляя чести и достоинства владетельного дворянина, только его люди, то, следовательно, действовали они по его прямой указке. Вполне могло быть так, что барон все-таки послал гвардейцев разобраться с обидчиками его сына, а те посчитали момент благоприятным для нападения. Тогда понятно их стремление уходить, не выполнив задачу до конца - Ромис дрался на виду, незаметно убить его невозможно, а поскольку к охране подошла помощь, вполне вероятно, что гвардейцам за нападение на защитника не поздоровилось бы.