Бархат
Шрифт:
– Джеймс Реенсон. И я хотел бы вам рассказать о том, чего вы раньше не видели, и о чем даже не подозревали. Но, поскольку я беспокоюсь о своей конфиденциальности и безопасности вещи, я лишь скажу, то, что вам нужно знать.
Джеймс испытывающее смотрел на профессора и его тон стал еще более резким и холодным.
– Существует некий манускрипт, он датируется столетиями. Этот манускрипт искали многие люди, и так и не нашли, - Джеймс говорил медленно, подчеркивая каждое слово. Он проникал в сознание профессора, и внушал ему тоже самое.
– Сейчас, данная вещь находиться у меня,- Джеймс сделал паузу и продолжил, - Как она нашлась,
Себастьян неотрывно смотрел на парня и не мог понять ни одного его слова. То, что тот говорил, не могло быть правдой! Но, он слушал и почему-то его разум верил словам незнакомца. Себастьян задержал дыхание и наверное, забыл вообще, как дышать. Он ждал чего-то странно интересного и интригующего. Жажда знаний брала над ним верх. И он поддался ей. Он выслушивал каждое предложение и не мог оторваться.
– Подождите, о каком именно манускрипте идет речь?
– не удержался Себастьян и прищурил глаза.
Джеймс наклонил голову на бок и взглянул на собеседника.
– Пока, вам, не нужно этого знать, - отрезал вампир и криво усмехнулся.
– Я повторюсь. Перейдем к сути дела, - Джеймс остановился и еще раз подумал над тем, что должен сделать. А, вернее, что должен попросить у смертного! Он никогда не просил ни об одном одолжении, ни одного вампира, что уж говорить о смертном человеке.
Себастьян напрягся и слушал.
– Мне нужна ваша помощь, - почти хриплым голосом проговорил Джеймс.
Он внимательно посмотрел на профессора и замер. Джеймс ожидал чего угодно, несогласия, протестов, отказа. Но, не этого! Профессор немного привстал из-за стола, и немного нагнувшись в сторону Джеймса, улыбнулся. Вампир, даже прочитав мысли, не понял его радости.
– Я не знаю, в чем заключается помощь, которую я могу предоставить, но я согласен!
– Себастьян решил согласиться и унять свою жажду знаний. Он не мог остаться в стороне, когда его просят о помощи. Он не имеет права отказаться! Ведь, он профессор, он ученый, и изнывающий от чувства узнать все, человек.
– Дело в том, что этот манускрипт на неизвестном языке. И ваша задача, перевести его, если конечно, вы сможете, - быстро проговорил Джеймс, и уловив шум за дверью, огляделся назад.
– Я бы хотел узнать, где именно находиться вещь? В смысле, она сейчас у вас?
– заинтересованно полюбопытствовал Себастьян.
– Нет, сейчас ее у меня нет.
Джеймс снова услышал шум за дверью и решил, что на сегодня разговор закончен. Он встал и быстро подошел к столу.
– Простите, но на сегодня, думаю, хватит. Я позвоню вам завтра вечером и мы договоримся о встрече, или может вы пригласите меня на ужин? Прекрасно!
– Джеймс протянул руку профессору и обернулся к выходу.
Себастьян пожал руку и не успел ничего сказать, уставился на уходящую спину человека. Он точно знал, что поможет ему, но почему, в голову не приходило.
Ближе подходя к двери ,слева Джеймс услышал звуки и шорохи. Он взялся за ручку, надавав на нее, двинул дверь вперед. В тот же момент он услышал глухой стук и слабый, но знакомый возглас. Он застыл на месте. Эта девушка была как само видение. Но, видение, которое он только что стукнул дверью. Джеймс не стал сильно переживать по этому поводу. Он просто стал откровенно осматривать девушку, такую
знакомую и незнакомую одновременно. Она сейчас действительно была, как кто-то прекрасный, способный согреть мужское сердце в лютую стужу или в ясный день, и вернуть покой. Сколько раз он представлял ее именно в таком виде?Девушка стояла напротив него и терла ушибленное место. Ее глаза метали молнии, и она была в бешенстве.
Джеймс все еще смотрел на нее. Как он мог отвести от нее взгляд?
– С вами все в порядке?
– Да, - казалось, она претворилась.
Девушка встретила его взгляд, и хотя в ее прекрасных глазах был упрек и ругательства, она не шевельнулась.
Внезапно, она только сейчас заметила лежащую на полу сумочку и нагнулась за ней. А ее упругая грудь на мгновение открылась Джеймсу, сводя его с ума.
– Простите, Я, наверное, виновата, что так быстро подошла к двери, - говорила она, поднимая с пола сумку.
Джеймс замешкался и остановился. Еще чуть- чуть и он не сможет себя контролировать. Ему срочно нужно уйти. Иначе, он налетит на нее и вряд ли у нее будет выбор. А он не сможет остановиться. И сделает ее своей скорее, чем она сможет подумать о чем-то.
Джеймс развернулся, и почти шепотом проговорил что-то, что видимо, она не поняла.
– Нет, вы извините меня. Я толкнул дверь и ушиб вас, - стараясь говорить спокойным голосом, Джеймс держал себя в руках.
Наконец, она обошла его и направилась на кафедру.
Мужчина заметил, как она смотрит на него, нахмурился. Он пошел быстрее, чтобы скорее добраться до своего дома. Он должен был поесть. Эта девушка опять вызвала у него неутолимую жажду. И он должен срочно утолить ее!
Джеймс спустился по ступенькам вниз и вышел из заведения, подальше от соблазна, от ее чудесного запаха, от своих ошибок.
Глава 7
Через пару часов, я уже была в своем доме. Атмосфера пустоты и одиночества все время накатывала на меня. Этот дом по-прежнему оставался мне чужим, хотя прошло пару месяцев со дня моего приезда сюда.
За это время я почти ничем не занималась. Иногда гуляла, иногда нас приглашали в гости, а иногда виделась с Питом. Мы мило разговаривали, он провожал меня домой, и уходил.
Была середина весны. Время, которое мне очень нравилось. Новый, приятный запах блуждал по окрестностям и городу, пение птиц вызывало приступы радости и чувство жить дальше.
Я решила, все-таки, поступить учиться в университет. Когда я рассказала о своем решении Себастьяну, он обрадовался и принялся меня обнимать и уже строить планы. Начиная от того, что мы купим для обучения, заканчивая моей новой одеждой и деньгами на расходы. Видимо, папа решил взяться за меня по - полной! Что тут говорить, если он не уделял в детстве мне внимания, то теперь все свое свободное время старался проводить со мной, чуть сильнее обычного опекал меня. Это было и понятно. Столько лет он не имел возможности это делать. А тут такое событие-появление родной забывшей дочери!