Чтение онлайн

– Блять! – от разочарования и бешеного гнева на свою безмозглость, оттягиваю мокрые пряди волос до жуткой боли, рассчитывая хоть как-то прийти в себя и спокойно все обдумать.

Льюис воспользовалась моим замешательством и использовала мои же слабости против меня. Постоянные вопросы этой голубоглазой стервы, произнесенные детским лепетом и с абсолютным искренним любопытством на лице парализовывали меня, вышибая почву из-под ног, точнее мягкий матрас из-под рук. Я не мог понять, как Майя, почему её имя такое… мягкое, ничего не ведающая в сексуальных делах вместе с тем позволяла себе дикие вольности в свой первый раз, который обычно просто случается для галочки, о которых с другими девчонками я мог только мечтать.

Необдуманным поступок Льюис

назвать тяжело. Она знала, чего хочет и четко раздвигала свои ноги, желая быть заполненной. Мной. И я чувствовал в полной мере её женское естество, содрогающееся от моих толчков. Боги, как эта забитая скромница обхватывала меня, а какая она узкая – это жестокая награда, дарующая мгновенное наслаждение, которое я и продемонстрировал. Даже моей выдержки и терпеливости не хватило, чтобы уступить первенство и подарить первый оргазм в её жизни – Майе. Мне просто снесло башню. Помню судорожную дрожь от кончиков пальцев на руках до сжатых пальцев ног, словно меня напрямую подключили к электричеству и небольшими импульсами сокращали мои внутренности снова и снова, пока я не рухнул на Льюис обессиленной тушей. Она прекрасно знала, что делает. Как мне теперь заниматься сексом с другими девчонками? Ни одна из них не пойдет на такой риск, а мне слишком понравилось полное ощущение процесса, чтобы вернуться в резинке, крадущей тонкие ощущения. Позволив мне вкусить ранее запретное, Льюис подсадила меня на опасный, незащищенный секс, сделав зависимым. Потому что теперь дать мне это может только Майя Льюис.

– Вот это я в заднице… – возвращаюсь в душевую кабинку, где брызжущая во все стороны вода, уже залила весь кафель, намочила сухие полотенца и забрызгала зеркало. Плевать! Главное, что заумная манипуляторша все продумала: она не залетит от своего первого раза, но сведет меня с ума одной своей сексуальной вольностью. Конечно, местной зубриле не нужны лишние проблемы в качестве беременности и будущего ребенка – это конец её выдающимся способностям, если такие имеются, потому что мне кажется, Льюис просто отменно подлизывает всем задницу. Мне вообще не нужны неприятности, но они у меня будут, потому что я напрочь отключил свой мозг…

Беру с полочки в душевой кусок мыло и намыливаю тело. В качестве мочалки использую собственные пальцы и с остервенением скребу кожу до покраснений, надеясь, что вместе с мыльной водой в канализацию стекут и все мои проблемы.

Выключаю воду и выхожу из душной кабинки, наспех вытираясь ранее найденным полотенцем. Если бы Майя сейчас видела во что я превратил её ванную комнату, она бы озверела и возможно… я трахнул бы её еще раз. Проклятье! Что за дикие мысли в отношении неопытной студентки, которая даже презерватив открыть не может? Веселит и успокаивает меня только мысль о завтрашнем дне и влажном бедламе, который ждет Льюис утром. Таком же влажном, как и у неё между ног. Черт! От нехватки свежего воздуха я совсем перестал соображать.

Приоткрываю тихонечко дверь ванной комнаты и не шумно ступая по мягкому ковру, прокрадываюсь обратно в спальню. Господи, я что, боюсь потревожить сон этого ополоумевшего гения? Что за абсурдные мысли лезут мне в голову?

Сам не знаю почему, останавливаюсь около постели и откровенно пялюсь на мирно спящую девчонку, вздумавшую мне перечить. Ладно если бы я разглядывал её обнаженное тело и пускал слюни, но здесь все прикрыто, и как истукан не могу отвести взгляд от этого милого создания. Я что, считаю Льюис милой? Это уже перебор!

Только собираюсь отвести взгляд, как замечаю легкое соскальзывание тонкой простыни с левого бока голубоглазой провокаторши и обнажение её шрамов. Настолько глубоких и выпуклых, что контуры их отчетливо видно даже на расстоянии. В приглушенном свете ночника очертания шрамов искаженные, словно кто-то неумелой рукой рисовал их на теле. Злился, что маленькие рисунки выглядят плохо и с большим остервенением уродовал мягкую кожу этой девушки. Меня начинает подташнивать. Телесные недостатки другого, совершенно постороннего тебе человека,

это определенный уровень интимных отношений, которые мне не нужны. Но что-то мне подсказывает, что это не дело рук Майи! Она слишком уверенная и стойкая девушка, чтобы в минуты слабости и отчаянья прибегать к физическому насилию над собственным телом.

Выдохни, Хард и успокойся! Душевные терзания этой девчонки тебя не касаются. Поставленная задача выполнена. Спор выигран. Собирай свои манатки и вали подальше с незнакомой территории, куда ранее не ступала нога ни одного парня. Почему я тогда продолжаю стоять на месте и разглядывать шрамы на её теле? Потому что это неестественно и неправильно. Каким бы козлом и подонком я ни был, физическое насилие над девушкой для меня не допустимо!

Дрожащими кончиками пальцев хватаю прохладную простыню и прикрываю изъяны на теле Майи, полученные ею от слабохарактерного и мерзкого подонка. Мне почти жалко эту невинную скромницу, но я не позволяю себе таких роскошных чувств, и топлю их еще в зародыше.

Собираю свои разбросанные по спальне вещи и тихонько, без лишнего шума, одеваюсь под сопение уставшей девчонки, впервые познавшей наслаждение. Она обнимает подушку на которой лежал я, уткнувшись в неё носом. Футболка и трусики Льюис валяются около кровати, и я вспоминаю о самой главной части любого спора – фото.

Фото-подтверждение выполненного пари. Потею от внезапного озарения и прожигаю дыру на спокойном, спящем лице Майи. Не то чтобы мне не хотелось запечатлеть момент своей победы на снимке, просто раньше у меня никогда не было сомнений. Сейчас это чувство останавливает меня, и я в нерешительности топчусь на месте, ведя отчаянную внутреннюю борьбу.

Обычно снимки моих девушек после секса выглядят вполне эстетично. Может быть я и отменный козёл, но не извращенец. Никогда не позволял себе делать откровенные и грязные фотографии, и запрещал это своим братьям. Но небольшое обнажение девичьих тел в кадре приветствуется и установленным мной правил частенько злоупотребляет Брэд. Положение девушки в обществе на следующий день после бурной ночи в его постели совершенно не заботит Вудли, как и не волнует, что о ней будут говорить после обнародованных фото, случайно разлетевшегося по университетским коридорам. Окруженный внимание прекрасной половины и парнями, завидующих его репутации, Брэд любит набивать себе цену, хвастаясь очередной красоткой, в ярких подробностях рассказывая о её сексуальных навыках. Он позволяет себе публичное обсуждение девушек, что запечатлены на фото, с другими парнями, воспринимающих слова Вудли как божественную истину. Партнерши Брэда на снимках практически всегда полностью обнажены, что является отличительной чертой его фото-трофеев. Иногда, Вудли прислушивается к моим правилам, но только для того, чтобы избавиться от моих нравоучений и заткнуть мой жалкий моральный лепет.

Отчасти, именно поэтому я строго придерживаюсь установленного мой правила и делаю исключительно пристальные фотографии девушки после ночи со мной. Какая благородство! Меня тошнит от самого себя…

Достаю из карманов брюк телефон, включаю камеру и навожу на спящую Льюис. Простынь едва прикрывает её бедра. Спина и весьма упругая задница обнажены. Разбросанные вещи скромницы хорошо попадают в кадр, свидетельствуя о её торопливости и нетерпении. Одним нажатием кнопки делаю снимок, пополнивший коллекцию фотографий нашего именного альбома.

Я уже собираюсь спрятать телефон в задний карман, как Майя перекатывается на спину и подперев ладонью щеку продолжает спать крепким сном, не ведая о том, что я делаю снимки, подтверждающие мою победу. Нет, я не просто извращенец, а еще и настоящий лицемер.

Боясь упустить момент, настраиваю фокус камеры и делаю еще одну фотографию. На кой черт только она мне сдалась? Но на втором снимке просто изображена спящая девушка. Изящная и хрупкая. Обычно такие фотографии друг другу на память делают влюбленные парочки… Так, стоп! Несколько раз моргаю и размеренно дышу, взывая к своей мерзкой сущности подонка.