Бабник
Шрифт:
– Обо мне переживаешь – это похвально, – он играет бровями, – но там мы ничего делать не будем. Мне нравится.
– Извращенец!
– Да, – улыбается мой Чеширский кот. Запрыгивает на кровать, резко оказываясь рядом. – Ложись, мышка-малышка, кайфуй… залижу.
– Знаешь, после встречи с тобой, я ни за что не заведу кота, – кусаю губу, рассматривая его голубые глаза под светлыми ресницами.
– Зачем тебе еще один, если один уже в наличии?
– Действительно.
Двигаюсь спиной к подушкам и падаю на них. На Ивана смотрю со смесью смущения и
Он сжимает в руках свой угрожающий прибор, дергает туда-сюда, словно оружие перезаряжает, хмыкает.
– И что? Даже не воспользуешься по назначению?
– Обязательно, но позже. Мне еще маме мою девушку-девственницу представлять. Нельзя запороть такое мероприятие.
Маме… точно.
Стоп! Это что, еще целая неделя впереди девственная?
Нет, ну я не согласна.
Пытаюсь сесть, чтобы обсудить спорный вопрос, но Иван слушать меня больше не намерен. Тянет за ноги, переворачивает на живот и ставит в очень неоднозначную позу.
Твою мать, Иван!
Твою мать!
Раком.
Даже подумать стыдно.
А стоять так тем более!!!
– Вот это вид, – доносится с благоговением. Ошарашено оборачиваюсь на него, сдувая упавшие на лицо длинные волосы. Пылаю, словно на костре меня сейчас жгут.
– Ротик так призывно отрываешь, загляденье. Я твое желание одобряю, Юль. Но немного позже… отблагодаришь за мои старания и терпение, – его ладони накрывают мою попу, поглаживают, затем ее обжигает легкий шлепок.
Оборачиваюсь на этот раз с возмущением.
– Не понравилось?
Отворачиваюсь и утыкаюсь в подушки лицом. Стыдно мне очень, потому что понравилось. Этот гад точно сделает из меня озабоченную нимфоманку.
Шлепок повторяется, на этот раз более ощутимо.
– Плохая девочка, Юля, очень плохая.
Угу, а шлепает меня белый плюшевый зайчик… Ладонь Ивана перемещается между ног, пальцы раскрывают влажные половые губы. Я бесстыдно мокрая.
– Пиздец! Ох, Юль… – моей промежности касается его член, горячий и твердый. Головка утыкается прямо туда, да…. Скользит по смазке между половых губ, натирая клитор.
– О мой бог, – стону из подушки.
– Мне нравится Юль, называй меня так всегда…
Его движения ритмичные и плавные. Дышу шумно, Иван тоже. Мое тело раскаляется до предела, плавится от откровенных ласк в его руках.
Грудь тяжелеет, словно свинцом наливается. Соски трутся о ткань наволочки, пальцы сжимают покрывало. Мне больше не до позы, в которой я нахожусь, мне хочется достичь оргазма.
– Да, да, пожалуйста, еще чуть-чуть, – шепчу сдавленно. Внизу живота все пульсирует, сжимается, дрожит. Еще буквально пару таких движений…
– Блядь…
Иван отстраняется, слышу, как переводит дух.
– Что? Что ты делаешь?! – ударяю кулаком по подушке. Я мысленно ору и требую прекратить издевательства и закончить начатое, заодно и девственности лишить, я готова.
– У нас времени много, ты сама сказала, до четырех не уснешь. Так что растянем удовольствие.
– Как растянем? – непонимающе таращусь на Ивана. Со взъерошенными волосами и горящим взглядом
он чисто на демона похож.– Ну… есть варианты…. – его лицо стремительно приближается к моей промежности и самым пошлым образом мужской упругий язык проникает в меня.
– Ива–а–а–ан–н–н, – скулю в подушку, – о боже, боже мой!!!
Свои ощущения описать не могу. Я не знаю таких слов, которые могут передать происходящее с моим телом. Язык кружит у входа во влагалище, умело лаская. Потом оставляет размашистую дорожку вдоль всей промежности, по анусу проезжается. Стыдно! Стыдно! Стыдно!
И хорошо.
Язык и зубы Ивана перебираются на мои ягодицы. Он натурально лижет, делая их влажными. Целует поясницу, спину, наматывает на кулак мои волосы и тянет назад. В ответ я выгибаюсь под ним, как кошка, попой вжимаюсь в каменный стояк.
– Развратная мышка, очень плохая, – шепчет мне на ухо. Языком своим треклятым мочку облизывает, в ухо кончиком проникает. Твою мать, у меня даже там эрогенная зона. Всхлипываю, Иван рычит. По шее зубами проходится, слюной ее заливает.
– Ммм... ах.... ааааххххх!
Оказываюсь развернутой, опрокинутой на спину.
В глазах Ивана какая-то тьма. Зрачки расширились и практически затопили радужку. Он смотрит жадно, голодно. Дышит прерывисто.
Я и сама выгляжу не лучше. Тянусь к его губам, нахально проникаю языком в его рот, целую глубоко.
– Юль, я же тебя съем, – выдыхает хрипло. С новой силой принимается целовать и вылизывать ключицы, грудь. Причмокивает от удовольствия, посасывая соски. Спускается к животу.
В пупке еще одна эротическая зона. Сюрприз мне. Язык Ивана юрко ее осваивает, вылизывает место под пупком.
Томление с низа живота распространилось в каждую клеточку моего организма. Хочется плакать и одновременно смеяться, тело в какой-то дрожи, изнутри горю.
Зарываюсь пальцами в волосы Ивана, ласкаю, как котика, ногтями по коже головы скребу. В ответ получаю мурчание.
Наконец он спускается мне между ног. Втягивает в рот клитор, делает с ним невообразимое. Я дохожу до края, захлебываюсь в собственных стонах, но желаемое опять ускользает.
– Сволочь, – сиплю ему в губы, – гад!
– Есть немного, моя вкусная мышка.
Возмущенно бью его в плечо, желая с себя скинуть.
– Сама нарвалась, – лампа с прикроватной тумбочки слетает вниз, Иван тянет за шнур, вырывая его из розетки, и связывает мои запястья. Мой возмущенный взгляд остается не замеченным. Мерзавец просто привязывает меня к кровати.
– Так лучше, – нависает надо мной, – смотришься очень горячо. Блядь, никогда не увлекался, но готов попробовать, если тебе нравится.
Я дернула связанными руками, взбрыкнула, ударяя его пяткой в живот. Когда освобожусь – Ивану конец.
– Тише, – он ловит меня за щиколотку, медленно подносит мою ногу к лицу и принимается целовать пальчики, – всю вылижу.
Я попала в лапы к маньяку, дико сексуальному и безжалостному. Мне конец...
Я умру или от оргазма, когда он наконец соизволит мне его подарить, или до того от перевозбуждения.