Чтение онлайн

Через час на сеновале под крышей посреди широкого красного платка, расстеленного поверх одеяла, стояли два больших судка, парящих один горячей гречневой кашей с мясной подливой, а другой обалденно ароматной ухой, запах от которой, казалось, мгновенно пропитал всё вокруг. Больше куски грубо нарезанного ситного хлеба в беспорядке валялись рядом с судками.

Ни Колька, ни Васька на кушающих приятелей не смотрели. Было стыдно. Как те мели вполне рядовые для них остатки со стола, ясно показывало, что не ели они явно не два дня. И то, с каким восторгом

оба они смотрели на принесённые судки, ясно показывало, что такого блюда голодные дети никогда в рот не брали.

– Хватит, - Васька решительно отобрал ложку из рук Синьки. Рядом Колька столь же решительно буквально вырвал ложку из пальцев Молчуна.

– Таким голодным как вы, сразу много нельзя, - мрачно буркнул он.
– Пусть сначала то что съели переварится, а потом продолжим. Нельзя вам много и сразу. Заворот кишок будет.

– А пока что, приберу ка я котелки от греха подальше, - поднялся он с одеяла, аккуратно держа недоеденный ужин в руках.
– А вы не смотрите, куда прятать буду, - сердито буркнул он, отворачиваясь.
– Сказано нельзя, значит нельзя.

– Надо будет к ящерам в академию заскочить. Спросить, как откармливают после длительной голодовки.

Глянув на брата с сестрой, Колька лишь удивлённо поднял брови. Оба они спали, упав там, где и сидели.

– Понятно, - мрачно буркнул он.
– Наша группа увеличилась ещё на две особи. Толку от которых, чуть.

– Что делать будем?
– повернулся он к товарищу.
– Изабелле Юрьевне показывать их нельзя. Она убьёт Голову. Она убьёт, а нас всех выкинут из города. Что будем делать?

– Заберём обоих с собой, а там посмотрим. Может жажда мести поутихнет у Стёпки и он не будет так жаждать смерти Сильвестр Андреича.

– Не надейся. Немой потому и зовётся немой, что молчит, молчит, а потом делает.

– Надо идти к профессору, сдаваться, - мрачно констатировал он.
– Иначе нам из этой западни не выбраться.

– Этих здесь оставим?

– Пусть спят. Только котелки уберём обратно на кухню, а то проснутся, точно всё подъедят. А так нет.

– Я к профессору не пойду, - мрачно проговорил Колька.
– У меня ещё контрольная по химии не сделана и он точно спросит почему. А мне и ответить нечего. Лучше иди пока один.

– Трус, - презрительно посмотрел на покрасневшего приятеля Васька.
– У меня может быть тоже не сделана, так я же иду.

– Вот и иди, - одобрительно кивнул Колька.
– А я возле малых подежурю, кабы они чего не отмочили.

Отчёт.

Долгий обстоятельный рассказ Васьки о судьбе сирот профессор выслушал сидя на стуле в своём кабинете, молча, с прямой спиной, словно проглотив аршин.

Не слова не сказав, встал и так же молча, подошёл к двери. Резко распахнув, он несколько долгих мгновений вслушивался в царящую кругом тишину.

– Показалось, - глухо проговорил он, возвращаясь. Спят все.

– Что? Что это было?
– мрачный Васька подозрительно смотрел

на профессора.
– Мне тоже что-то такое показалось, словно за дверью кто-то тихо прошёл.

– Показалось, - раздражённо проворчал профессор.

У нас всех последнее время определённо развилась паранойя. Уже на шум ветра во дворе реагируем.

– Как скажите, - мрачно буркнул Васька.
– Тогда с тем, кто показался, сами потом разбирайтесь. А я пошёл. Мне ещё с ящерами договариваться, чтоб малых посмотрели. Не знаю, сколько они не ели, но ясно, что последний раз давно был. Надо бы их врачу показать. Да и спины бы им посмотреть.

– Куда собрался, - рассердился профессор.
– А отчёт?

– Э-э-э, - замялся Вася.
– Может, в другой раз?

– Другого раза может и не быть, - сухим казённым тоном отрезал профессор.
– Учись сразу отчитываться, чтоб больше к этому вопросу не возвращаться.

– Итак, как прошла операция внедрения?

– На ура, - уныло констатировал Васька.
– Никто ничего не понял. Даже Колька. Хотя, был момент, когда мне показалось, что он что-то сообразил. Колька меня убьёт, когда узнает, что я его использовал.

– Рефлексией будешь потом заниматься, - жёстко оборвал нытьё парня профессор.
– Давай по существу.

– По существу, - уныло согласился Васька.
– Всё было разыграно словно по нотам. Колька страдает, я, как друг его поддерживаю и ищу любые возможности податься на юг. Все остальные старательно подсовывают нам по десятикратно завышенной цене свою ржавую рухлядь с помойки. И в первых рядах естественно Кур Белый, через своего младшенького сынка сливает нам интересующую нас информацию. Как бы между делом.

– И естественно мы с Колькой тут же оказываемся на заднем дворе кузницы Кура, где он хранит ненужное ему имущество. И естественно Кур купился на наше появление у него в кузне и как бы сам в разговоре предложил воссоздать для нас грузовики. Якобы за бесплатно. Но при этом цену на ржавый остов машины завысил раз в пятьдесят, как и на все остальные запчасти, которые он, не сомневайтесь, впарит нам по завышенной цене.

И вылетит теперь нам с Колькой восстановление этих древних одров в весомую монетку, - сердито проворчал Васька.
– Можно не сомневаться, Кур своего не упустит.

Может, ну его?
– просительно глянул он на профессора.

– Денег жалко, - понимающе хмыкнул профессор.

– Жалко, - поморщился Васька.
– Свои ведь, не чужие.

Наплюй. Если всё задуманное выгорит, вдесятеро вернётся. Не выгорит, Изабелла вам потом все ваши потери компенсирует и спишем как на неудачную операцию. А деньги никогда не жалей.

Знаешь, как у нас на родине в своё время говорили умные люди: "Нет того преступления, на которое бы не пошёл капитал ради 300% прибыли". А тут не триста, тут вся тысяча процентов. Выгорит наше дело, вернётесь с товаром, все будем в шоколаде. Не вернётесь... лучше бы тебе вернуться, - тихо проговорил он.