Августа
Шрифт:
Ну например:
ВысхудМбр35– означало, что Августа преследует высокого худого мужчину, брюнета лет тридцати пяти.
Или:
СреполЖбл40+ – это, конечно, имелась в виду полная женщина среднего роста за сорок.
Или ещё:
НизсухБа – тут Ире сразу было ясно, что ее подруга следует за низенькой сухонькой бабушкой.
Кстати, о бабушках. За ними, как правило, следить было сложнее всего! Во-первых, шли они обычно очень неторопливо, а от того Августе – с ее темпераментом – было уже непросто. Во-вторых, старушки постоянно заходили во всякие аптеки и магазины – а там очереди, охранники всякие, – в общем, их легко можно было потерять из виду. Ну и наконец, в третьих, пожилые люди оказывались самыми подозрительными и действовали подчас совершенно
«Да, да, опытность и многолетние навыки часто с лихвой компенсируют молодость и ловкость», – думала Августа, – а кроме того, нельзя ещё и исключать возможности, что под мешковатым старым пальто и согбенной фигурой на самом деле прячется настоящий шпион в расцвете лет и своих навыков. Ведь ему переодеться в бабушку куда удобнее и сподручнее, чем настоящей бабушке в шпиона. «Так что хорошо, что Хесам хотя бы не маскируется под бабушку, уж и на том ему спасибо.» – размышляла Августа, возвращаясь после очередной своей вылазки к метро, чтобы поехать домой, куда она уже, как и все последние дни, здорово опаздывала. Но тут ее сзади неожиданно окликнула Ира.
– Густа! Ха-ха! Сама изображаешь из себя супер-сыщика, а слежку за собой в упор не замечаешь! Я, между прочим, уже иду за тобой от той самой аптеки! Помнишь «МалтолМ50 Апт»? – Ира гордо встряхнула головой, от чего ее косички смешно подпрыгнули вверх.
– Ну, это, Ир, я же, типа, не боюсь слежки, поэтому и не слежу за теми, кто может следить за мной. Кроме того, я тут выводила по дороге новую формулу для определения маскировки настоящих шпионов, вот и не замечала ничего вокруг. Но вообще, спорить не буду, ты права – я реально сплоховала…
– Да, ладно, не расстраивайся – у всех бывает. Даже у супер Густы могут иногда случаться проколы. Но я тут, это, знаешь чего подумала?
– Что, Ир? Изобрела ещё более совершенный тип шифра?
– Не – по мне, пока и наш сойдёт. Но мне зато кажется, что ты все таки поступаешь со мной нечестно, Густа. Так подруги, а тем более сообщницы, не поступают. Я же не дура все таки и понимаю, что помогаю тебе в твоих тренировках к большой слежке за кем-то действительно важным, иначе зачем тебе следить за всякими бабушками или менеджерами из соседних офисов. А Густа, я права?
Августа уже давно ждала от Иры подобного каверзного вопроса, но до сих пор так и не придумала, как бы суметь ответить на него так, чтобы и общую тайну сохранить, и подругу не обидеть. Вот поэтому сейчас Августа сильно напряглась и изо всех сил нахмурила брови, собираясь с мыслями, но тут обеих подруг отвлекла суматоха, неожиданно возникшая рядом с цветочным ларьком на другой стороне улицы. Оттуда вдруг, мощно расталкивая остальных посетителей магазинчика, с шумом вырвался плотный мужчина с испуганным и красным от напряжения лицом. Своей большой спортивной сумкой он прикрывался, как щитом, а пышный букет из алых рост был в его руках скорее оружием – он даже не постеснялся хлопнуть им по шляпке одной из окружающих дам, чтобы освободить себе путь. Такое поведение, конечно, не могло не вызвать бурного возмущения у публики, но никто не посмел остановить его – все только ругались вслед нахалу, но сделать что-либо боялись. Все, но только не Августа.
– Вперёд за этим толстым грубияном, – скомандовала Августа и, схватив Иру за руку, потащила ее вперед по противоположной стороне улицы, стараясь оставаться незамеченной за припаркованными машинами и недавно высаженными деревьями. Впрочем, мерзкий тип и не озирался по сторонам – он явно тратил все свои силы на то, чтобы максимально быстро продвигаться вперёд. А это, учитывая его на редкость внушительные габариты, и так давалось ему нелегко. Мужчина шел вниз по улице от метро, так что в голове у Августы опять промелькнула мысль, что она опоздает и в очередной раз получит дома по полной. Но лишь
на мгновение. Потому что отказаться от слежки за таким интересным субъектом не могло быть и речи.– ВыстолМлыс42, – успела пропыхтеть Ира, прячась вместе с Августой за углом старого дома уже на другой стороне улицы.
– Мега толстый и мега наглый – вот что мы пока с уверенностью можем сказать про него. Давненько я такого отвратительного типа не встречала, – с презрением фыркнула Августа и стремительно бросилась к небольшому грузовичку, вдоль которого сейчас и шёл, отдуваясь и отплёвываясь, толстяк с цветами. Он завернул за угол следующего дома и направился прямиком к воротам Детского Садика, который граничил с их школой.
Августа с Ирой удивлённо переглянулись и побежали за ним. Перед калиткой толстяк как-то неожиданно весь сник и как будто сдулся. Он, наверное, с целую минуту мялся и собирался с силами, прежде чем в итоге все же нажал на кнопку звонка. Вся его хамоватая спесь спала, и вид у него был, будто у провинившегося школьника. Потом мужчина долго извиняющимся тоном говорил что-то в домофон. Голос у него оказался тихим и очень напуганным, совершенно не сочетающимся с его такой свирепой ещё недавно внешностью. Наконец, ему открыли, и он вошёл, весь ссутулившись, и мелкими шажками побрел в садик, который находился за зданием. Августа быстро смекнула, что им-то просто так не откроют, так что она тенью проскользнула к забору садика, что граничил с территорией их школы, и одним махом перемахнула сначала один, а потом и второй заборы. Через пол минуты она уже была на детской площадке, откуда сразу услышала шум переполоха с другой стороны здания. Августа оглянулась на Иру, но та лишь развела руками – лезть в своём нарядном платье через заборы в ее планы явно не входило. Тогда Августа достала телефон, знаком показала, что они будут на связи, и сразу же побежала на шум.
Во дворике по кругу стояло несколько скамеек, и на центральной сидел большой и очень толстый мальчик лет шести. Августа сразу узнала в нем отпрыска его наглого папаши, который, впрочем, сейчас наглым отнюдь не выглядел – он стоял рядом со своим сыном (удивительно было, как они похожи друг на друга, только один был взрослый и лысый, а второй маленький и рыжий), понуро опустив голову и все пытаясь всучить свой букет старшей воспитательнице. Но сия дама непонятного возраста, зато с прямо-таки нереальной шевелюрой ярко фиолетового цвета и лицом, которое отлично подошло бы какой-нибудь крутой ведьме из ужастика, демонстративно отклоняла цветы и поставленным голосом отчитывала несчастного мальчугана.
– Это же где это слыхано, чтобы в нашем образцовом Детском Саду один мальчик мог толкнуть другого? Да ещё так, что тот бедный стукнулся головой о наш любимый паровозик и чуть не получил сотрясение мозга? А если бы получил, а если бы все дело кончилось больницей, или ещё чего хуже?? Даже произносить такие вещи вслух жутко… – на этих страшных словах воспитательница с фиолетовой прической сначала театрально понизила голос, а потом и вовсе замолчала. Но лишь на мгновенье, чтобы затем с новыми силами наброситься на совсем уже расстроенного и уже чуть не плачущего рыжего мальчика. – Так вот отвечай, Павлик, о чем ты думал, когда с такой злостью толкал бедного Петю? Или, может быть, ты вовсе не думал, потому что в твоей рыжей голове и мыслей-то нет никаких, кроме как навредить кому-нибудь из своих таких добрых и безответных товарищей? Ну-ка – говори сейчас мне правду прямо как на духу – при Папе своём хоть ней смей мне врать! – Затем уже обращаясь к Папе, – А вы уберите свои дурацкие цветы – они никак не помогут бедному Петеньке, которого увели домой всего в слезах. И потом опять к мальчику, – так мы все ждём твоего оправдания, дуболом ты этакий! Отвечай!
Вокруг на скамейках и за ними образовалась целая толпа из разных нянечек, детей и их родителей. Все они укоризненно смотрели на рыжего толстого мальчика, который совершенно растерялся и явно изо всех сил старался не расплакаться. Он хотел было что-то начать говорить, но слова комом застряли у него в горле, а из глаз все таки покатились предательские слезы. «Нечестно! Все на одного – это нечестно» – писала эсэмэску Ире Августа. «Небось сами его задирали и дразнили за то, что толстый, вот он и дал сдачи, да и правильно сделал! Надо как-то вмешаться? Но как?» И тут Августа глазам своим не поверила – на сцене прямо рядом с рыжим Павликом появилась Ира. Платье ее было изрядно испачкано и даже слегка порвано, что означало лишь одно – заборы она все же перелезла. Зато лицо ее пылало решимостью, а кулаки были крепко сжаты.