Assassin
Шрифт:
Стараясь не встречаться с ним взглядом, я поднялась с бревна и подошла к машине. Порывшись в большой холщевой сумке, я нашла коробку с чаем, печенье и две пластиковых кружки. Рядом с сумкой в багажнике лежали два одеяла, одно из которых я захватила с собой, чтобы расстелить на земле.
Вернувшись, я бросила заварку в кипящий котел и, разложив на земле одеяло, расставила на нем посуду.
– Хочешь чаю?
– Спросила я, помешивая воду.
– Нет.
– Ответил он и, помолчав, вдруг добавил.
– Я устал.
Моя рука с кружкой застыла в воздухе.
Все еще не решаясь посмотреть на
– Тебе не стоило ехать ночами. Если бы ты больше спал…
– Я устал не от этого.
Не выдержав, я резко подняла голову. Его взгляд был устремлен на меня, и, хотя свет от костра несколько смягчал его, в глазах все равно читалась решимость, перемешанная с усталостью. Мне отчего-то стало неуютно, и я опустила лицо.
– Далеко нам еще?
– Тихо спросила я, предполагая, что сейчас он снова отпустит какую-нибудь колкость, но в этот момент любая колкость была для меня более желанной реакцией, нежели странное выражение его глаз, от которых меня пробирал холодок.
– Нет, нам остался один день пути.
– Вопреки моим предположениям, Рен ответил спокойно, без привычной язвительности.
– Отсюда прямая дорога до деревни в горах, а там поворот на особняк Стэндэда.
– Один день?
– Зачем-то повторила я, и Рен медленно кивнул. Взгляд его не отрывался от меня ни на секунду.
– Да, через день ты увидишь его.
«Ну вот опять!
– Подумала я, уловив в его голосе презрительные нотки. Однако мне стало легче.
– Пусть лучше цинизм, чем это странное поведение…»
– Замечательно.
– Брякнула я, и Рен отвернулся.
Набрав полную кружку кипятка, я села на бревно и вздохнула. Чая больше не хотелось, печенья тоже.
– Много у тебя пива?
– Спросила я.
Рен вопросительно приподнял брови, затем перевел взгляд на бутылки.
– Достаточно. Хочешь?
– Да, если ты не против.
Он открыл одну из стоящих на земле бутылок и протянул ее мне. Пиво оказалось крепким и горьким, но мне было все равно. В любом случае, оно подходило под мое внезапно упавшее настроение куда больше, чем чай. Перелив половину бутылки в пустую кружку, я молча смотрела в костер, стараясь не думать о сидящем напротив человеке. Он продолжал будить во мне глубокое, неподдающееся описанию, но так прочно зацепившееся корнями у меня в душе чувство.
Любовь. Именно это слово подходило сюда больше всего, и я снова вздохнула. Отчего-то стало очень грустно. Я подняла кружку и залпом опустошила ее до дна.
Рен медленно покачал головой:
– И что я буду делать с тобой пьяной?
– А что ты будешь делать со мной трезвой?
– Не поднимая головы, спросила я, выливая остатки пива из бутылки.
– Я еще не решил.
– Ответил он.
Я пожала плечами и стала смотреть на полыхающие поленья. Некоторое время мы сидели молча. Яркие искры зигзагообразно взвивались вверх и растворялись в непроглядной темноте бескрайнего ночного неба.
– Ты всегда занималась витражами?
– Нарушил тишину Рен.
Его вопрос несколько удивил меня.
– Почти.
– Почему?
– Мне всегда нравилось создавать красивые вещи. Превращать кусочки стекла в картинки, чтобы люди смотрели и радовались… - Я чувствовала, что выпитое спиртное усиливает жажду поговорить.
Видимо, то же самое чувствовал и Рен. Я не стала противиться странному сентиментальному порыву и продолжила.– Обычное стекло есть в каждом доме, но мало кто представляет, что его можно раскрасить и превратить в мозаику. И я никогда не знаю, что именно получится в следующий раз, но всегда уверена, что это будет красиво.
Я помолчала.
– А чем занимался ты?
– Разными вещами. Но больше всего убивал.
– Зачем?
– Это моя работа.
– И ты ничего не чувствуешь, когда убиваешь?
Прежде чем ответить, Рен некоторое время рассматривал блики на бутылке.
– Чувствую.
– Он поднял лицо и посмотрел мне в глаза.
– Тебе кажется странным, что я способен чувствовать?
– Нет… - Тихо ответила я.
– Не кажется.
Он отвернулся и замолчал. Чтобы уйти от скользкой темы, я снова перевела разговор на себя:
– Я всегда мечтала выучиться рисовать. Не просто собирать картинки из стекла, а мастерски владеть кистью. Чтобы у меня была целая коллекция масляных красок всех оттенков, которые только возможны, и тогда бы я выучилась рисовать пейзажи. Вот только для этого надо поступить в Каннскую академию художеств…
Я замолчала, оборвав предложение посередине.
– И в чем проблема?
Тоска медленно сжала сердце.
– Ни в чем.
– Коротко ответила я и сделала большой глоток из кружки.
Мысли непроизвольно вернулись к прежним мечтам и прежней жизни, какой она когда-то была… Мне вспомнились веселые посиделки с пирожными у Лайзы, посещение вечеров моды вместе с Саймоном, прогулки в парке за домом, когда солнце уже садится, и гладкая поверхность озера отражает его розовые лучи. А когда ветерок пробежит по водной поверхности, она вдруг покрывается рябью, и тогда утки неторопливо покачиваются на теплых волнах…
– Что с тобой?
– Пристально глядя на меня, спросил Рен.
Мне показалось, что я расслышала в его вопросе озабоченность, и это заставило меня грустно улыбнуться.
– Ничего, все в порядке.
– В порядке?..
Он продолжал смотреть, а я тонула в его глазах. В те редкие моменты, когда они оттаивали (а может, это всего лишь свет от костра?) я чувствовала, как мое сердце начинает гулко стучать в груди, а голову наполняет одно единственное желание, чтобы он смотрел на меня всегда, вечно. Чтобы бы его взгляд окутывал меня, заворачивая в теплую шаль, защищая и оберегая. Я рассматривала его красивое лицо, любовалась сильными руками, скользила по обнаженной груди… Вот он - человек, который изменил всю мою жизнь. А я все так же сильно люблю его, может быть даже еще сильнее, чем прежде…
– А ведь это все из-за тебя… - Вдруг тихо прошептала я.
– Что из-за меня?
– Все поменялось из-за тебя… - Крохотный молоточек в голове задребезжал, предупреждая, что я ступаю на опасную дорожку.
Рен прищурился.
– Продолжай…
– Нет.
– Я вдруг поняла, что этот разговор добром не закончится.
На поляне повисла напряженная тишина.
– Я пойду спать.
– Сказала я, поднимаясь.
– Никуда ты не пойдешь.
– Тихо, но твердо произнес он.
Желание покинуть это место и скрыться в палатке сделалось непреодолимым.