Чтение онлайн

Он изо всех сил старался сосредоточиться на кресте, но это никак не удавалось. Мысли его парили где-то далеко, не позволяя собой управлять, только иногда обрывочно возвращаясь к хозяину. Такое приятное чувство парения, от которого невозможно было отказаться. Но он все равно старался. Им владела странная идея, что ему не следует искать утешения, что он совершил нечто непростительное, хотя в тот момент никак не мог припомнить, что именно. Пытаясь это вспомнить, он сразу пугался и прекращал попытки.

— Брат Вульфстан, вы меня слышите?

Тихий незнакомый голос.

Низкий и звучный. Вульфстану он понравился. Но старый монах не стал отвечать. Заговорить означало разрушить ту пелену, в которой он витал под облаками. Ну почему всем не оставить его в покое?

— Вульфстан, пришел архиепископ, чтобы с тобой поговорить.

Голос аббата. От волнения высокий. Неприятный голос. Вульфстану больше понравился первый.

— Его светлость хочет расспросить тебя о Люси Уилтон.

Голубые глаза. Нежные прикосновения. Улыбка. Люси Уилтон. Вульфстан вздрогнул. Корабль, в котором он дрейфовал, наклонился, грозя опрокинуться, но тут же выровнялся. Имя Люси Уилтон вызвало какое-то неприятное воспоминание. Он не хотел о ней думать.

— Вульфстан!

Ну почему они не уходят?

— Николас Уилтон умер, Вульфстан. Мы знаем, он отравил твоего друга Монтейна. Люси Уилтон тоже приложила к этому руку?

Монтейн. Благородный пилигрим. Тьма. Милосердная Мария, так вот в чем дело. Вот какой ужасный грех он совершил, ему нет прощения. Никакая епитимья не поможет. Его вина. Ему следовало бы знать. Это был его долг. А так он убил своего друга. И все из-за собственной гордыни. Милая Люси Уилтон. Могла ли она приложить руку к отравлению? Или знать заранее и не предупредить его? Могла ли она хладнокровно отвернуться, пока готовился яд для его друга?

— Нет!

Пелена исчезла. Его сердце подпрыгнуло. Он вцепился в камни, пытаясь встать. Сильные руки подхватили его и помогли подняться. Вульфстан открыл глаза и пошатнулся, ослепленный мигающим светом алтарных свечей. Сильные руки поддержали его.

— Идемте, присядьте на скамью.

Оказалось, что приятный голос принадлежал архиепископу, который так деликатно ему помог. Сам Торсби. На его груди сияла цепь лорд-канцлера. От него исходил запах ароматных масел.

— Я должен знать, каков характер этой женщины, брат Вульфстан. Вы должны рассказать мне о ней.

От Микаэло иногда тоже так пахло. Пряный, мускусный и цветочный запах одновременно. Тщеславный юноша. Но вполне безобидный, как когда-то думал Вульфстан, пока Микаэло не попытался его отравить. Ему почти это удалось.

— Почему я? Почему он захотел убить меня? — вслух удивился Вульфстан.

— Вульфстан. — Лицо аббата Кампиана приблизилось, заслонив собой все. — Ты бредишь, — Обращаясь к Торсби, Кампиан добавил: — Он еще не полностью пришел в себя. Но он умолял позволить ему прийти в часовню и покаяться.

— Покаяться? В каком грехе, брат Вульфстан?

Вульфстан склонил голову.

— Мне следовало распознать состав снадобья. Мне следовало узнать признаки отравления аконитом. Ваш подопечный не должен был умереть. Как и Джеффри. — Лекарь заплакал.

Леди Филиппа вместе с Бесс

заставили Люси и Оуэна пойти в таверну и отдохнуть. Сами они собирались подготовить Николаса к погребению и посидеть у тела. Один из людей архиепископа охранял таверну, а второй — аптечную лавку. Остальные двое отправились сообщить Торсби о смерти архидиакона.

Прежде чем подняться в свою комнату, Оуэн заглянул к Люси. Она стояла у окна, крепко обхватив себя руками, словно готовясь к следующему удару.

— Пожалуйста, попытайся уснуть.

— Стоит мне закрыть глаза, как я вижу Николаса в объятиях Ансельма. — В голосе ее послышались рыдания. — Это невыносимо.

Оуэн замялся на пороге, не зная, позволено ли ему войти. Но он не мог ее оставить.

— Приляг. Я поболтаю с тобой, пока ты не уснешь.

Он повел ее к кровати, и она не сопротивлялась.

— Расскажи, как ты познакомился с архиепископом.

— Нет. Тогда ты точно не уснешь.

Вместо этого он принялся рассказывать о своих лучниках, называл каждого по имени и описывал характер. Вскоре Люси заснула.

Оуэн задремал, сидя на стуле рядом с ней.

Прокричал петух и разбудил Люси, которая открыла глаза и не сразу поняла, где находится.

— Где я?

Оуэн, вздрогнув, проснулся.

— Где я? — повторила она.

— В лучшем номере Йорка. Мы пришли сюда вчера ночью.

— Архидиакон, — прошептала Люси, осторожно дотрагиваясь до головы. На лице и горле успели проступить синяки, убедившие Оуэна, что борьба шла гораздо более серьезная, чем он предполагал.

Вид этих синяков наполнил Оуэна яростью, которую не могло усмирить сознание, что он расправился с Ансельмом. Нет, придется как-то сдерживаться.

— Лежи спокойно. — Он приложил холодную влажную тряпицу к голове Люси. — Ты храбро сражалась.

Она смотрела куда-то мимо Оуэна.

— Я сама хотела его убить и очень рассердилась на тебя за то, что ты отнял у меня эту возможность.

— Теперь все позади.

— Что же мне делать?

— Ты о чем?

— Я все потеряла. Мужа. Лавку. Все.

— Я рассказал архиепископу, что ты ни в чем не виновата.

— Это не будет иметь никакого значения.

— Я сделаю все, что в моих силах.

Люси отбросила компресс и с усилием села.

— Ты будешь продолжать службу у архиепископа?

— Вполне возможно, она окончится для меня в подвалах Олд Бейли.

— Почему? Ты ведь меня защищал. Неужели за это ты можешь угодить в темницу?

— Архиепископ не желал, чтобы от Ансельма избавились в черте города. Он хотел, чтобы это случилось без свидетелей. — Наверняка его светлость успел усомниться в лояльности Оуэна.

— Выходит, тебе следовало позволить Ансельму расправиться со мной?

— Разумеется, нет. Вопрос в том, поверит ли мне теперь его светлость. — Оуэн освежил компресс и снова приложил к ее лбу. — Я видел ножевую рану на лице Ансельма. На это нужна смелость.

— Он меня довел. Я хотела ослепить его, а затем заколоть прямо в сердце. Сам видел, насколько я преуспела. Никогда раньше не нападала ни на кого с ножом. Жаль, ничего не вышло…