Чтение онлайн

— Нет, ваша светлость. Я понимаю, какая это честь, и очень вам благодарен, но нельзя ли подождать с отъездом?

— Нет, нельзя. Мне нужно, чтобы вы отправились в путь сегодня же. Как только соберетесь.

— Но я служу мессу…

— Я все устроил.

Ансельм поклонился. Он знал, когда лучше не настаивать.

— Я вас не подведу, ваша светлость.

— Отлично. — Торсби поднялся. — Отдайте своему помощнику необходимые распоряжения на ближайшие пять-шесть дней. Йоханнес сообщит вам подробности и даст рекомендательные письма.

Когда Ансельм вышел из приемной архиепископа,

с Йоханнесом беседовал пронырливый Оуэн Арчер. Говорили они очень тихо, так что Ансельм не расслышал слов, а как только его заметили, то сразу замолчали.

— Архидиакон, — сказал Йоханнес, — прошу вас, присядьте, а я пока доложу его светлости о капитане Арчере.

Секретарь проскользнул в другую комнату. Ансельм почувствовал на себе взгляд проходимца.

— Вы сегодня рано, Арчер.

— Провел бессонную ночь.

Ансельм заметил, что Арчер смотрит хоть и одним глазом, но весьма недружелюбно. Возможно, Господь лишил его второго глаза в наказание за такой дерзкий взгляд.

— Плохо спали? Нездоровится?

— Нет.

Вернулся Йоханнес.

— Его светлость готов вас принять незамедлительно, капитан Арчер.

Торсби поднялся при виде Оуэна.

— Йоханнес рассказал мне, что был пожар.

— Ваш архидиакон постарался услать миссис Уилтон к праотцам, ваша светлость. Если б я не оказался случайно у окна, а потом не взломал дверь в сарай, Ансельма бы ждал успех.

— Вы уверены, что это был он?

— Миссис Уилтон уверена.

Торсби кивнул, пошелестел бумагами на столе, выбрал одну, прочитал ее, потом взял перо и поставил витиеватый росчерк.

— Я только что подписал приказ о приведении в исполнение его смертного приговора. Можете больше не беспокоиться: он не вернется.

— Когда он отправляется в путь?

— Незамедлительно.

— Тогда мне нужно вернуться в лавку. А то вдруг ему вздумается зайти попрощаться.

— Он этого не сделает, Арчер.

— Я все-таки прослежу.

Как только Люси вошла в комнату, то сразу поняла — что-то не так. Уж очень неподвижно лежал ее муж. Она распахнула ставни неловкими от страха пальцами. Изо рта Николаса тонкой струйкой стекала слюна, дышал он часто и неровно.

— Николас, ты меня слышишь?

Ответа не последовало.

Она нащупала его пульс. Слабый и неровный.

— Милостивый Боже.

Еще один приступ. Она хотела сделать ему больно. Но не так.

Когда Бесс зашла проведать подругу и убедиться, что Люси пришла в себя после ночных страхов, она удивилась, увидев, что та сидит в изножье кровати и неподвижно смотрит на Николаса.

— В чем дело, Люси?

— У Николаса случился еще один приступ. Он умирает, Бесс.

— Девочка моя. — Бесс присела рядом с Люси и убрала пряди волос у нее с лица. — Он давно уже умирает, милая. Лучше тебе смириться с этим и подумать о себе. Никто из нас не в силах спасти его. — Лицо у Люси было холодным, как лед. — Ради Бога, дитя мое. — Бесс накинула ей на плечи шаль и отвела от кровати.

— Я убила его, Бесс.

— Как же ты это сделала, ради всего святого?

— Я сказала ему, что

в сарае меня запер архидиакон. Я рассказала, как тот меня обзывал, что говорил. Я поделилась с ним, как и с тобой, своими подозрениями. — Люси взглянула на Бесс покрасневшими от бессонницы и дыма глазами. — Я хотела причинить ему боль. Этот приступ — из-за меня.

— Вот еще. А как же та ночь в аббатстве? Тогда ты тоже была виновата? Чепуха. У этого человека нечиста совесть, и это его убивает. Ты тут ни при чем. Как твоя рука? Дай посмотрю. — Люси морщилась, пока Бесс снимала повязку. — Тебе бы не следовало так пересушивать рану, Люси. Почему ты забываешь о своей выучке, когда больна сама?

Мысли Люси витали далеко.

— Ты ведь знала, что Оуэн не тот, за кого себя выдает?

Бесс начала было отнекиваться, но потом передумала.

— Я ничего не знала до той самой ночи, когда в его комнате начался пожар. Он тогда был вынужден объяснить, почему его пытаются убить.

— Выходит, тот пожар не случайность?

— С тем же успехом можно считать случайностью и вчерашний пожар, дитя мое.

Бесс никогда не видела Люси такой подавленной.

— Ты хоть немного поспала?

Люси покачала головой.

— С Оуэном поговорили?

— Да. Полагаю, ты все знаешь?

— Сомневаюсь, что все. Но сейчас это неважно. Я не хочу вынуждать тебя заново переживать вчерашний разговор только для того, чтобы просветить меня.

Внизу зазвенел колокольчик.

— Я должна идти, — сказала Люси с усталой покорностью.

Бесс обняла ее.

— Я посижу с Николасом… хотя толку от этого не будет.

Леди Филиппа прибыла в полдень. Она оказалась вовсе не согбенной седовласой старухой, какой ее представлял Оуэн, а женщиной моложавой, подтянутой, стремительной, с проницательным взглядом. Белоснежный платок, простое платье, безукоризненной чистоты накидка. Она крепко пожала руку Оуэну, оглядела кухню и нахмурилась.

— Так я и думала. Люси давно должна была за мной прислать, а не взваливать все на свои плечи.

— Я вовсе не за этим прислала за тобой, тетушка, — сказала Люси, стоя в дверях. На секунду она запнулась, но потом быстро подошла к родственнице и взяла ее руки в свои. — Как хорошо, что ты приехала, тетя Филиппа.

Леди Филиппа обняла племянницу, потом отстранилась, внимательно посмотрела на перевязанную руку, вгляделась в покрасневшие глаза.

— Дело не только в болезни твоего мужа, как я вижу.

— Позволь я покажу, где ты можешь оставить свои вещи.

Тетушка последовала за Люси по лестнице. Оказавшись в комнате, она обратила внимание на второй тюфяк.

— Я приехала без служанки.

— Это моя постель. Я собиралась спать здесь, но вчера ночью Николасу стало хуже. Он совсем плох.

— Он умирает?

Люси кивнула.

— Ты поэтому прислала за мной?

— Только отчасти. Нам нужно поговорить, тетя Филиппа.

Тетушка кивнула.

— Здесь пахнет бедой. Я чувствую это. Расскажи все, Люси.

— Вечером. Сейчас мне нужно работать.

Леди Филиппа пожала плечами.

— Я присмотрю за Николасом. — Она сняла накидку и повесила на колышек.