Антиглянец
Шрифт:
– Вам не было вопросов, – поддержал Серж возражение полицейского.
Саша не обращал на них внимания:
– Но вы не поняли, я вел машину, когда мы ехали в больницу.
– Вопрос для мадемуазель Борисофф. Вы управляли автомобилем «Бентли Континенталь»?
– Нет, я управляла «Рено Твинго», взятым в прокат. Ехала из Монте-Карло в Канны.
Серж перевел ответ. Они посовещались.
– Вы подходили близко к аварийному автомобилю?
– Да, подходила.
– Насколько близко?
– Алена, не отвечай. Адвокат… – Саша резко вскинулся.
– Не
– Повторяю, насколько близко вы подошли к автомобилю?
– До прибытия моего адвоката я требую прекратить допрос, – заявил Канторович. Прежний Канторович, принимающий решения.
– Вам разъяснены ваши права. Допрос по имеющимся положениям проводится до прибытия адвоката. Мадемуазель Борисофф, отвечайте!
– Достаточно близко. На несколько секунд. Я плохо помню, все происходило очень быстро.
– Вы видели, кто находился за рулем?
Кто? Честно говоря, до сих пор я даже об этом не думала. Саша? Нет, на переднем сиденье были только Аркадий и Настя… Настя?!
Я с ужасом посмотрела на Сашу. Он мрачно смотрел на меня. Напряженно.
– Отвечайте быстро! – Власовец явно рассердился.
– Я… Я не помню. Я не видела. – Чертова Настя, почему я должна прикрывать эту суку?!
– Мсье Канторович, кто находился за рулем автомобиля «Бентли» в момент аварии?
– Я. Я уже говорил. Управлял автомобилем я. Мадемуазель Борисова здесь ни при чем.
– Как?.. Саша, как ты? Разве ты?!
– Алена, молчи, сейчас молчи!
– Мсье Канторович, вы отвечаете только на вопросы.
Хрупкий бешено бил по клавишам компьютера. Контора писала и протоколировала весь этот дикий фарс. Почему он сказал, что он был за рулем? Его ведь теперь не выпустят?!
– Мадемуазель, еще раз подумайте, вспомните, кто находился на водительском месте в аварийной машине?
– Я не поняла. Машина была разбита. Потом загорелась. Я была в шоке. – Я посмотрела на него. Саша сидел, опустив голову.
– Вы спрашивали об этом мсье Канторович?
– Нет. Мы были в шоке. И до сих пор в шоке.
– Опишите автомобиль, пострадавший в аварии.
– Я не приглядывалась. Он взорвался почти сразу. Мы еле успели человека вытащить!
– Вы когда-нибудь управляли автомобилем «Бентли»?
– Нет! – Он что, мне дело шьет? Такой поворот я не предполагала. А если они подумали, что это я была за рулем?! О, господи!
Лаваль подозвал переводчика и что-то зашептал ему на ухо. Тот подобострастно кивал. Прихвостень империализма! Французик из Бордо!
– Мадемуазель, где находился мсье Канторович в тот момент, когда вы подошли к автомобилю «Бентли»?
– Ээ… Он оказался рядом со мной. Возле машины. Возможно, его выкинуло от удара. Не знаю… Но он стоял рядом.
– Кто еще находился в этот момент в автомобиле?
– Аркадий Волков, это не требует дополнительных подтверждений, – быстро ответил Саша.
– Мсье Канторович, последнее предупреждение. Отвечает Борисофф.
– Кто был в машине?
– Еще один человек.
– Вы
его знаете?– Мсье Канторович сказал мне… потом, когда мы везли его в больницу на моей машине.
– Его имя?
– Аркадий Волков.
Я посмотрела на Сашу. Он кивнул головой.
– Вы предложили покинуть место происшествия?
Я молчала. Меня учили не закладывать друга. Хотя в тюрьму тоже не хотелось. Но я не могла иначе.
– Отвечайте на вопрос!
– Вы не имеете права! Не отвечай им, Алена! – закричал Саша. На него никто не обратил внимания.
– Никто ничего не предлагал, – сказала я, – просто человек умирал. Надо было срочно вести его в больницу. Думать некогда было.
– Вашу машину «Рено» вы передали мсье Канторович?
– Не совсем… Его знакомому. Имени не знаю.
– Где это произошло?
Я посмотрела на Сашу. Он кивнул головой.
– В больнице.
– Больница Saint-Esprit?
– Да.
Они опять пошептались.
– Мадемуазель Борисофф, у вас были интимные отношения с мсье Канторович?
Я посмотрела на Сашу. Он смотрел на меня.
– Нет, и считаю вопрос оскорбительным! Вмешательством в частную жизнь! – заявила я и покраснела. Черт, черт, черт! Я подняла глаза на Канторовича.
Мне показалось, что он усмехнулся. Наверное, показалось, потому что ему было не до шуток.
– Мсье Канторович, вы состоите в близких отношениях с мадемуазель?
Секундная заминка… Какая унизительная пауза. И эта «мадемуазель» – как будто речь идет о девке из кабака!
– Нет, – Саша нахмурился, сжался, как будто отвечать было мучительно. Или стыдно. На меня он не смотрел.
Хотя это было сказано намеренно, для спасения, но я вдруг подумала, что он меня, получается, предает… Хотя это ерунда. Наоборот, он же говорил, что так надо, иначе получится, что мы в сговоре… Но кто тут не понял, что мы в сговоре?
– Мадемуазель, вы находитесь во Франции как личный гость мсье Канторович? По приглашению мсье Канторович?
– Почему вы так решили?
– Отвечайте!
– Нет, я приехала на презентацию.
– По приглашению компании мсье Канторович и на презентацию магазина, принадлежащего компании мсье Канторович?
– Вы задаете наводящие вопросы. Алена, не отвечай! Это свидетельство против себя! Я протестую! До приезда адвоката я требую остановить допрос! Больше никаких вопросов! – Канторович бушевал.
Полицаи зашумели по-французски. Поднялись с мест. Сашу отстегнули от железяки и повели к двери. Он оборачивался:
– Алена, я с тобой, я рядом! Ты меня поняла?! Ничего не отвечай больше, пока не приедет мой адвокат!
Его вытолкали за дверь. Я осталась с Хрупким, который продолжал мучить компьютер, пришивая мне одну статью за другой. Интересно, какое обвинение и по скольким пунктам мне предъявят?
Лаваль с переводчиком вернулись в комнату. Без Саши стало опять жутко, я почувствовала, что устала и хочу спать, плакать, есть, просто молчать. Именно в такой последовательности.