Антиглянец
Шрифт:
Я решилась.
– Андрей Сергеевич, здравствуйте! Меня Алена Борисова зовут. Я из журнала Gloss. Мы интервью с вами хотели сделать…
– Хорошо, хорошо. Давайте после… О, Пашенька, здравствуй, здравствуй…
К Кончаловскому подошел человек в черной майке и черных джинсах, сопровождаемый тремя молодыми людьми. Андрей Сергеевич и некто Пашенька обнялись.
– Что вам мое интервью? Вот кто ваш герой!
Я не знала, как реагировать. На всякий случай молчала. Человек в очках тоже.
– Вы не знакомы? А говорите, в глянце работаете. Девушки
Он уже забыл, как меня зовут.
– Эта девушка работает в журнале Gloss, который у меня снимается. Тебе такие кадры не нужны, Паша?
Гейдельман пожал мне руку. Крепко. И вежливо улыбнулся.
– Я подумаю.
Интересно, о чем он подумает? Я отошла.
– Ну, что Кончаловский сказал? А Гейдельман чего? – Лена была тут как тут.
– Слушай, а кто этот Гейдельман?
– Алена, ты меня поражаешь! Он тебе нужен больше, чем мама с папой. Слушай, а Кончаловский такая лапа. Надо же, познакомил тебя с Пашей. Ну что, ты ему понравилась?
У Лены горели глаза – ярче, чем обычно, а обычно она закапывала «Визин» перед вечеринками.
– Не знаю. Руку пожал, и все. У него брачное агентство, что ли? Кончаловский что-то говорил про замуж.
– Ты телевизор не смотришь? Светскую хронику не читаешь?
– Читаю, – сказала я.
«А не стоило бы», – подумала.
– Рассказываю. Паша Гейдельман девок олигархам ищет. Конечно, процентов на пятьдесят это бла-бла, Пашин личный пиар. За Прохорова замуж не выдаст. Но думаю, кое-что он может. Я, во всяком случае, знаю пару девиц, которых он пристроил в приличные руки.
Мне стало смешно.
– Слушай, но это же ерунда! Разводка для ток-шоу Малахова!
– Ты дура, что ли?! Это бизнес! Реальный бизнес, от которого девушкам польза. Паша, между прочим, свою жену олигарху продал за 800 штук.
– Как жену? Быть не может… Продал?!
– Кто кого продал? – подошла культурная Кузнецова.
– Не важно, – Лена замолчала.
– Вы про Гейдельмана, что ли? Да, это персонаж! Не понимаю только, что может связывать такого мощного режиссера, как Кончаловский, классика живого, с таким жутким типом, как Гейдельман.
– А ты, как всегда, морали читаешь! Вот, Алена, с Олей поговори о высоком.
– А тебе он нравится, да? Надеешься попасть в его список? – Кузнецова разозлилась.
– А ты никогда и не надеялась! – Краснова нанесла ответный удар.
– Ну что, Андрей Сергеевич отшил тебя? Говорила же, не надо лезть перед съемкой! – уязвленная Кузнецова тут же рикошетом врезала мне.
– Нет, все как раз нормально. Обещал после показа. Я вопросы еще не придумала. У тебя есть какие-нибудь идеи? – Я пыталась перевести разговор в мирное русло.
– У меня идеи есть всегда. Но это же твое интервью – значит, твои идеи!
И Кузнецова ушла.
Лена шипела:
– Вот стерва! Никогда никому не поможет. И мужа у нее поэтому нет. Нормальный человек не будет жить с такой постной рожей.
Оля и
правда всегда выглядела так, как будто чем-то недовольна. Раньше, до эпохи глянца, она работала театральным критиком в культурном журнале и писала рецензии на спектакли. Говорили, что хорошие. А еще говорили, что Оля училась на актрису, но театральной карьеры у нее не получилось. В журнале ее статьи всегда сильно редактировали – они были слишком сложны для читателей. «Пиши проще, чтобы в ярангах было понятно», – говорила ей Аня. Оля обижалась.– Лен, а у них дети были? Ну, у Гейдельмана с женой?
Я даже забыла про Настю – история была поразительная, просто для кино.
– Слушай, я подробностей не знаю! Может, бывшая жена была. Может, он и так разводиться собирался. Я тебе только одно советую – меньше думай.
– Это трудно.
– А ты попробуй! И постарайся, чтобы Паша тебя запомнил. Это, конечно, так – случайное знакомство, он вряд ли на тебя среагировал. С точки зрения коммерции мы с тобой нестандартный товар.
– Лен, а ты что… Ты, правда, согласилась бы?!
– А ты знаешь варианты, как иначе познакомиться с нормальным богатым человеком?! Ты что, Ксения Собчак? Или Настя Ведерникова?
Я знала один вариант. Нормальный богатый человек женится на Насте Ведерниковой. И Гейдельман здесь не поможет.
– Я лично давно ищу выходы на Пашу. Тут нужно, чтобы правильный человек с ним свел – он работает только со своими, если что-то неформатное. А в принципе его мальчики девчонок ищут. Вот как сегодня – видишь, он со свитой пришел.
Мы с Красновой пристроились на приставных стульчиках, которые предусмотрительно запасла Вера. Придется досмотреть шоу до конца.
– Девочки, а ничего, что рядом с нашим постером эта надпись – «100% shit»? Неправильные ассоциации могут быть, – спросила я.
– Спокойно! Кто там сказал – реклама имеет только хронометраж? А в фильме про журнал будет много. Так что не надо моральных терзаний! А если такая впечатлительная – тогда к Кузнецовой садись. Вам будет что обсудить.
Сегодня на меня все обижались. На подиум вышел Кончаловский.
– Объясню, что здесь происходит. Мы снимаем фильм «Глянец». Это картина о том, что мы все с вами персонажи глянца. Мы живем в глянце, мы хотим попасть в глянец, туда, где существует эта особенная, прекрасная жизнь. Я снимаю историю о том, что происходит на самом деле в этой красивой глянцевой жизни. Кто не хочет попасть в кадр, может сейчас уйти.
Все засмеялись. Захлопали. Никто не ушел.
– Поработайте на камеру активно.
Кончаловский сошел с подиума, скомандовал: «Мотор!»
На подиуме появились странные, я бы даже сказала, страшно одетые люди. Островская пригласила на показ группу Fresh Art, клубных тусовщиков, представителей нетрадиционного направления – в моде и в жизни.
Голые мужские торсы, затянутые в черные корсеты. Английский флаг вместо юбки. Трусы-стринги на крепкой заднице. Острые каблуки. Шокирующий авангард с элементами садо-мазо. Жесткая музыка.