Антиан
Шрифт:
Немного придя в себя и привыкнув к яркому свету, я принялся изучать запахи и самое главное – психические волны, которыми обладают любые живые существа. Я, почувствовав большое скопление людей, мог бы подумать, что это мой народ. Психоволны были идентичны. Но мой народ малочислен, а этих, которые живут на поверхности, очень много.
Как же мне определить среди такого количества одного, с которым можно будет пойти на контакт? Ничего не остается, как подойти поближе, но свет может меня выкрыть, поэтому я прячась и пригибаясь, пошел камышами на встречу судьбе.
Автор.
– Милая, – позвал я жену, которая
– Что, мой котик?– она меня так называла, когда у нее было хорошее настроение. Но такое случалось не часто.
– Ну, кто там в парламенте создал коалицию? Ты не смотрела телевизор?
– Некогда мне было. Нужно хозяйство кормить. Ты очень долго спишь, и все я должна делать одна. А ты сидишь целую ночь над своими мемуарами.
– Но это единственная надежда хоть когда-нибудь разбогатеть.
– Да кому это нужно, у нас на Украине серьезных издателей нет. В Москве хохлов не печатают. Денег у тебя нет, спонсоры – это «сон рябой кобылы». Да знаешь, сколько таких, как ты бумагомарателей
– А вот и не знаю, я знаком с немногими, – вспомнил я, – и все они не имеют возможности донести свои произведения к читателям. Это может только интернет, но и там не все так просто, многие предприимчивые людишки и в интернете теперь делают деньги, так, что даром никого рекламировать не станут.
– Если бы ты и твои друзья писали так, как настоящие великие писатели, то наверняка вас бы можно было публиковать. А так многие из вас только бумагу переводят.
– Плохо ты понимаешь в творчестве, милая. Человек изливает душу, высказывает свои мысли.
– Стоп, а когда пишешь ты, то какое из выше сказанного ты применяешь?
– Я писатель фантаст, я должен так уметь вешать лапшу на уши, что никто ее снять бы и не смог, – засмеялся я.
– Не знаю, как в творчестве, но в жизни ты не плохо вешаешь эту лапшу, – не успела она досказать, как оказалась в моих объятиях. Сколько лет живем, а страсть не угасает.
Алекс.
Сельское утро неповторимо. Лай собак, пение петухов, мычание коров, и конечно же щебетание соловья.
Я люблю свое село. Его не сравнить с городом, который всегда пахнет только асфальтом и гарью. А село это колыбель всего прекрасного. Не даром большинство писателей родились и выросли в селе.
Да и вообще село славится не только писателями и ученными, но и политиками, и президентами. Много парней сельской закалки нашли в городе свое призвание, и быстрой карьерой они обязаны тому, что родились и выросли условиях, которые сделали из них мужчин и борцов. Поэтому когда наш парень из села попадает в олигархи, то все вокруг него только и крутится, потому что тверд он в своих решениях и может отстоять себя и свое мнение.
Но сколько можно говорить о селе. Оно постепенно уходит в историю, и скоро его не станет. Люди уйдут в города, робототехника заменит сельских тружеников, и в мире станет намного скучнее. Хотя я не скажу, что легка жизнь сельского трудяги, что в селе имеют место только одни гулянки. Напротив, сельский человек трудится изо дня в день, и лишь изредка по праздникам позволяет себе хорошо развлечься. А что касается меня, то я люблю попить водки в любое время и мне что сенокос, что жатва, все одна пора. Хотя я понимаю, что это не правильно, что я должен трудиться не покладая рук во имя своей семьи. Но как только вспомню тещу, то хочу набраться и заснуть в беспамятстве. Я, конечно, ничего не имею против матери жены, но когда живешь вместе с ней под одной
крышей и постоянно должен выслушивать нравоучения, может даже и полезные, то это мягко выражаясь надоедает. Я хочу просто жить и наслаждаться жизнью, как того требует мое самолюбие. А не приходить ночами и ходить на цыпочках думая, что если разбужу маму, то придется выслушивать всякого рода высказывание о том, какая я пьяная скотина и где меня черти носили.Теща и зять это уже политическое действие. И я как политик, тоесть, прыймак со стажем понимаю, что не все в жизни так плохо, и тещу можно успокоить не обращая на нее внимание. А если только клюнуть на ее удочку и начать с ней диалог, или, не дай Бог, сказать ей слово против, ты будешь покойником при жизни. Она так вычешет твой мозг, что в голове останется один шум, или будет так шуметь от ее разговора, что лучше быть паинькой и прошмыгнув к своей кровати, улечься спать.
Я потянулся на кровати. Жена уже одевалась и расчесывала волосы.
– Ты уже проснулся? Тогда вставай скорей, коров нужно вправлять. И всю живность, а то мама сердиться, что ты плохой хозяин. Я бы хотела, чтобы ты был поласковей с мамой. Она все для нас делает, а ты вечно ее злишь.
– Да мужика ей нужно хорошего. Насколько мне известно, она никогда не была замужем.
– Не начинай эту тему. Сейчас не 19 век. Всем плевать, от какого брака дети берутся. Ты же знаешь, что мама не любит рассказывать о моем отце.
– Да, она и сама не знает, кто твой отец, – не успел я досказать, как получил по голове подушкой.
– Да что, я совсем не против. Меня не волнует, какого поведения мать. Я лишь волнуюсь за тебя, чтобы в тебе не заиграли мамины гены, – второй удар подушкой навеки отбил у меня охоту шутить.
– Это я пока полушкой, а потом возьму кирпич, – ответила жена, и засияла улыбкой ярче солнечного цвета.
– Ты прекрасна, когда так улыбаешься. Мне очень нравится, и я готов тебе даже звезды с небес дарить, – прорвало меня на комплементы.
– Знаешь, лучше пойди и у свиней навоз вынеси, – сказала жена и отворила дверь из комнаты, – это будет для меня очень большой наградой.
На улице я закурил (здесь бы могла быть ваша реклама). Так мне стало постыло на душе. Я посмотрел на бурно зеленеющий огород. Сколько нам нужно, чтобы не умереть с голода? Мы садим картошку, помидоры, огурцы, свеклу, морковь, но что могут жители подземного мира без солнца? Им под землей кроме червей и жрать нечего, да и те черви могут не водиться так глубоко.
« Антиан» – позвал я про себя, смотря в даль через огород на пруд. Может он меня там услышит, а может его логово находиться под моим домом. Они живут под землей. Это может быть где угодно, далеко или близко.
Я постоял немного, ожидая ответа, но ничего не услышал. Я повертел лопату в руках и задумался. Ведь жизнь странная штука и кроме лопаты в руках я ничего путного не держал. У меня даже машины никогда не было. Крестьянин и все тут. От меня воняет навозом и сеном. Такова жизнь и нет в ней ничего странного, все предопределенно. И мне жаль себя. Такая уж моя судьба – всю свою жизнь ковыряться в навозе. Обидно, что не было в моей жизни ничего интересно. Стоп, «Антиан»! Вот то, что мне нужно. Ни у кого не было контакта с неизвестной человечеству цивилизацией. И если все правильно пойдет, то когда-то я стану известным и нужным этому обществу. Я позволил себе помечтать, представил как несколько корреспондентов окружают меня, пытаясь взять интервью, а я предлагаю всем посетить мой офис.