Чтение онлайн

— То есть как подожгли?

— Ну, как обычно бывает, не соразмерили силы, немного перепили и устроили сначала драку, а потом пожар.

— А вы куда смотрели? Вы же могли ими управлять?

— Что делать, — миролюбиво ответил Гутмахер, — в тот момент, был занят…

— Что значит, занят! Вам поджигают дом, а у вас нет времени это предотвратить!

— Вы зря возмущаетесь, Алексей, у каждого человека бывают такие возвышенные, интимные моменты…

— Все понятно, — перебил я. — У вас с Ольгой начался медовый месяц…

— Только давайте без пошлых намеков…

— Давайте, — согласился я, —

заодно придумаем, что нам теперь делать. Если ваш дом сгорел, то как мы вернемся назад?

— Об этом я подумать не успел, все так быстро произошло, а потом на нас напали эти смешные крестьяне… Впрочем, выход всегда можно найти, что-нибудь придумаем… А где мы, собственно, находимся?

— К счастью, у моих предков, иначе…

— Да, я уже понял, что к чужой культуре без посторонней помощи сложно приспособиться, — легкомысленно произнес профессор и потер ушибленное место. — Надеюсь, ваши родственники приличные люди?

— Сейчас я вас с ними познакомлю. Вы уже можете встать, или вам лучше полежать?

— Попробую, — смиренно произнес Гутмахер и без большого усилия поднялся с дивана. — Кажется, со мной ничего страшного не произошло, хотя тело и побаливает.

— Когда вы посмотритесь в зеркало, вам так не покажется, — мстительно пообещал я.

Действительно, мужики так отделали предполагаемого китайца, что ему вряд ли скоро представится возможность начать нравиться девушкам.

— Вас, кстати, приняли за китайца..

— Почему?

— Понятия не имею, сейчас начнем разбираться. В этот момент в двери деликатно постучали, и послышался голос хозяина:

— Алексей Григорьевич, вам ничего не нужно, может быть, все-таки послать за доктором?

— Входите, Александр Иванович, я уже кончил.

Генерал не заставил себя просить дважды и тут же появился на пороге. Вид воспрянувшего к жизни Гутмахера его заметно успокоил. Вместе с тем в его глазах светилось любопытство, колоритный Аарон Моисеевич Александра Ивановича явно заинтриговал.

Я замешкался представить их друг другу, и хозяин взял инициативу на себя:

— Позвольте отрекомендоваться, Крылов Александр Иванович, предок… то есть, я хотел сказать, старший родственник Алексея Григорьевича.

Гутмахер так же церемонно назвал себя. Углубляться в перечисление должностей и накопленных за жизнь регалий они не стали.

— Все мы очень обеспокоены вашим здоровьем, надеюсь, мужички не причинили вам больших неудобств? — изысканно вежливо спросил хозяин.

— Какие там неудобства! — заразительно засмеялся Гутмахер. — Только слегка проломили голову.

— Я надеюсь, вы их правильно поймете и не будете в большой претензии, народ у нас еще темный, а вы так оригинально одеты, да еще волосы собраны в пучок, вот они по простоте душевной, видимо, и решили, что вы китаец.

— А почему именно китаец? — спросил я. — Откуда вообще крестьяне про китайцев знают?

— Сам удивляюсь, может быть, в Москве китайцев с косичками видели. Возможно, о них ходят слухи в связи с военными действиями в Поднебесной империи.

— А мы разве с Китам когда-нибудь воевали? — удивился я второй раз, услышав о неведомой мне войне.

— Там не вполне война, в Китае сейчас идет междоусобица, и в ней участвуют европейские страны и Россия.

— Что-нибудь делят? — поинтересовался

Аарон Моисеевич.

— Как всегда, влияние. Притом Россия строит Китайско-Восточную железную дорогу, а в стране идет война между разными наследниками династии Цинь, которые пытаются втянуть европейцев в свои отношения.

Как часто бывает у нас в стране, разговор из частного грозил перерасти в политическую дискуссию, но этому помешала без стука влетевшая в комнату Ольга.

— Арик, Леша, чего вы здесь застряли, мы же волнуемся! Ну, хулиганье, как они тебя отделали! Пойдемте скорее, вас ждут Софья Аркадьевна и Наташа. Александр Иванович, у вас дочка просто отпадная, просто — суперовская, она мне уже все и про революцию рассказала, и про тяжелую судьбу народа! Я от нее просто тащусь!

Судя по выражению лица, генерал из того, что сказала ему Ольга, кроме упоминания о революции, ничего не понял и натянуто улыбнулся:

— Да, Наташа очень увлечена общественным благом. Вы этим тоже интересуетесь?

— Нет, мне по фигу, — призналась Ольга, — у меня и без того своих проблем хватает. Правда, Арик?

«Арик» вместо того, чтобы устыдиться приземленности своей молодой возлюбленной, счастливо улыбнулся и согласился:

— Конечно, конечно, Олюшка.

Действительный статский советник посмотрел на гостей странным взглядом и больше ничего не спросил. Мне сделалось неловко за представителей моего времени, но вмешиваться в разговор я не стал.

Обедали мои предки в небольшой столовой. Особых изысков в сервировке не было, но обставлено все было прилично и, как говорится, со вкусом. Мои ностальгические надежды на широкое, изобильное застолье восемнадцатого века не оправдались. Кухня была смешанная русско-французская, что, впрочем, имело свои вкусовые прелести.

Оля, впервые в жизни столкнувшись с полной сервировкой стола, не растерялась в избыточном количестве ножей, вилок, рюмок с фужерами и вела себя очень непосредственно. Единственно, кого коробили ее простецкие замашки, это революционерку-народницу. Когда перед обедом она очередной раз начала распинаться в своей любви к «простому народу», я порекомендовал Наталье Александровне присмотреться к его типичной представительнице, получившей не только среднее, но и незаконченное высшее образование, После этого революционерка слегка привяла и с повышенным вниманием слушала речения и суждения очаровательной «Олюшки» из народа.

Впрочем, в основном контакт поколений проходил доброжелательно. Генерал интересовался ближайшими историческими перспективами России. Софью Аркадьевну больше занимали семейные отношения в недалеком будущем и карьерные перспективы ее сыновей, которые учились в частной Поливановской гимназии на Пречистенке,

Мы с Гутмахером просвещали собравшихся на этот счет, а Ольга вносила в разговор элементы футуристической обреченности, которые пугали почтенную хозяйку.

После обеда дамы уединились в малой гостиной, а мы, мужчины, отправились курить сигары и пить кофей с ликером в диванную комнату. Аарон Моисеевич в барской обстановке чувствовал себя вполне комфортно и, пользуясь своей феноменальной памятью, довольно подробно пересказывал генералу исторические реалии начала двадцатого века.