Андервуд. Том 2
Шрифт:
— Но погодите, я был при том случае с… Ну вы поняли. Нужно было убрать каких-то шавок, и никто не провоцировал Саймона. Мы тогда работали как часы. Ему просто крышу сорвало, — вспомнил трагичный эпизод Адам.
— Да, этого мы, к сожалению, не учли.
— Так что там произошло? Ваши выводы оказались неверны?
— Нет, всё шло по плану. Просто… Короче, ты видел его дом? Никогда не задумывался, чей это череп?
Адам нахмурился, что-то припоминая.
— Кажется, там из костей всё, забор точно помню — давно в последний раз у него был. Он отказался даже выходить.
Сомс положил руку
— Это голова угрозы «B» ранга.
— Чт… Что? — не поверил своим ушам Адам. — Но этого не может быть! Все бы знали о таком, я бы знал… Как? В смысле кто-то бы точно проговорился, это ведь не червей давить в безопаске.
— А об этом знали всего трое: я, он и священник, — Сомс прищурил глаза. — Теперь и ты тоже. Вспышка была как раз после ликвидации угрозы. Я не учёл одного — слишком сильная душа ему досталась. Парень молодой ещё, недостаточно опытный, вот и не справился. Мы хотели опробовать его новые способности…
— Так слушайте, или я чего-то не понимаю, но объясните, — перебил Адам, подняв указательный палец вверх, — он в одиночку уничтожил «В» ранг?
Сомс немного пожевал губу, по привычке не желая давать прямой ответ, но здесь нужна была ясность.
— Да, он притащил голову с собой. Сказал, тело просило нагрузки — слишком много энергии получил за раз. Мы решили подождать — предел его возможностей был непонятен. А там как раз это восстание подвернулось. В общем, облажались все, — подвёл итог Сомс.
— Дела, — выдохнул Адам, не зная, как реагировать на такие откровения.
Саймон, конечно, был тем ещё засранцем и всему отряду за него влетало за излишнюю жестокость, но теперь хотя бы понятно откуда она в нём. Только это всё равно не объясняло, почему он вступился за бунтующих. Адам думал задать или не задать этот вопрос, но в итоге не смог сдержаться и спросил.
Сомс убрал руку с кресла и встал, поправляя офицерский плащ.
— Ты можешь смеяться над этим, но мы с архиепископом думаем, с ним общалась богиня.
Ник со спутниками экипировали Принца по полной и отправились к старой границе с красной линией. Плащи получили от них инструкции и, расчистив пещеры до залежей руды, установили новый предел в полудне пути.
Однако для начала компания заглянула в парафию архиепископа Кефриса — слово надо держать. Святой отец протянул ему в трудное время руку помощи и не затребовал чего-то чрезмерного. Ганс и Саймон тоже согласились побыть на проповеди, и под удивлённые взгляды остальных прихожан троица заняла первые места.
Когда подошёл Кефрис, все встали пожать ему руку, будто они давно знакомы, но без фамильярства — сугубо уважительно.
— Действия говорят громче, чем слова, друзья мои, — начал он, стоя за кафедрой. — Слово несёт лишь намерения, а будут они выполнены или нет — на совести говорившего. Сегодня мы обсудим именно это: намерения, действия и слова нашей богини.
Ник смотрел сквозь Кефриса на каменное изображение своей дочери, и сердце само собой начало биться сильней. Ему было всё равно, о чём проповедь, кто все эти люди и вообще плевать на весь мир. Всё, что он хотел — это ещё раз обнять её, поцеловать и сказать то, чего не успел за все эти
годы. Возможно, извиниться за что-то, чего недодал.«Папа тебя любит. Ты не одна. Я решу все твои проблемы и всегда буду тебя оберегать».
Кажется, простые банальности, но Ник мысленно посылал их безэмоциональному барельефу с изображением его второй блондинки и повторял про себя как мантру, сжимая подлокотник до боли в пальцах. При этом лицо у него оставалось таким же каменным.
Буря эмоций переворачивала у него всё изнутри, злость мешалась с сожалениями, сталкивалась с тёплым чувством родного, своего, такого недоступного, что одновременно рядом и так далеко. Взгляд её глаз был холоден, пуст и устремлялся вперёд сквозь всё, что видел.
«Девочка моя, посмотри на меня, посмотри».
Он не заметил, как встал. Кефрис продолжал речь не прерываясь, но на короткий миг, как бы между прочим, обратил на него внимание. Остальные за спиной тоже поглядывали, но Нику было плевать. Такое чувство, что он вот-вот прозреет…
«Я должен знать, что на правильном пути. Посмотри, молю тебя».
…и произойдёт чудо.
— Она посмотрела на него! — выкрикнул женский голос с задних рядов.
Землетрясение прошлось по всей парафии, и на пол посыпались осколки стекла и куски потолка. Началось смятение. Двери отворили и под продолжающуюся тряску прихожане побежали наружу.
Каменное лицо повернулось к Нику всего на короткий миг, но уже с другими, человечными эмоциями: в уголках глаз скопились слёзы и как только губы приоткрылись, сверху на церковь упал тысячелетний сталактит и, пробив дыру в потолке, подмял под собой изображение маленькой девочки.
Кефрис чудом остался жив — Саймон успел рвануть к нему и вытолкнуть с траектории падения обломков. Ганс оставался за спиной у Ника. По всей пещере произошёл массовый обвал. С потолка падали и падали куски камня, впивались в земляную кожу и застревали. Казалось, что всё — людей навсегда похоронит под тяжелейшими грудами, но по прошествии пяти минут всё внезапно прекратилось.
— Ник, что это было? Ник, — трепал сзади по плечу Ганс, обеспокоено озираясь по сторонам.
— Я честно без понятия, — закусив губу, ответил он другу.
Саймон вёл под плечо кашляющего от поднявшейся пыли Кефриса. Святой отец был напуган, как и остальные, но внешне старался сохранить спокойствие. Правда, трясущиеся руки этому не способствовали.
Они вышли наружу, чтобы оценить масштаб трагедии. Люди остались целы, но некоторые здания не подлежали ремонту. Слава богу, нора, где ютился Принц, не пострадала. Все расхватывали в срочном порядке своих варанов и убегали прочь из пещеры.
Ник с друзьями поспешил также убраться подальше, скомкано попрощавшись с Кефрисом. Тот обречённо смотрел на свой разрушенный приход. Однако всё оказалось не так плохо.
— Вы чувствуете? — спросил Ганс, когда они почти добрались до выхода.
— Что именно? — уточнил Ник, оторвавшись от своих мыслей.
— Вонь пропала, — вместо него ответил сенсей. — Похоже, дела у нашего архиепископа скоро пойдут в гору.
Это точно. Слухи о «чуде» распространятся по всему Андервуду. Теперь у священника от спонсоров отбоя не будет, а тот упавший камень превратят чуть ли не в святыню, но это не важно.