Анарео
Шрифт:
— Прекрати, — недовольно произнёс страж, покосившись на неё. — Я же просил тебя не использовать его.
— Он сам, — удивлённо ответила Грета. — Я не…
И в следующее мгновение их уже тащило к искрящейся дыре.
Глава пятьдесят четвертая
Это несправедливо. Несправедливо — отнимать за месяц у нее двух самых близких людей… Сначала Тиур — а потом и Рист…
Антар всхлипнула — от осознания потери, потом от боли, причиняемой тесным коконом; дернулась, раз, другой, но сеть стягивалась, делаясь от каждого движения
Её неимоверно трясло от ужаса, отчаяния, желания убежать, сделаться незаметной, заползти в какую-нибудь щель. Интересно, каков будет конец? Где-то она слышала, что пауки живьем высасывают жертву, и та обычно чувствует все до последнего вздоха…
Крина снова всхлипнула, давя, глуша из последних сил подступающие к самому горлу рыдания. И ни одна живая душа не сможет её здесь отыскать, да ведь никто и не знает, что она отправилась сюда, кроме Даана. А Даан сейчас далеко, очень далеко.
Может быть, главы чудом наткнутся на пленницу?
Чутье подсказало верный ответ: если главы и придут, они просто разделят её участь — всего-то навсего. Совет будет не менее беспомощен, чем попавшая в сеть круенто — а ведь магия её рода считается самой сильной. Считалась.
Паутина обволакивала, обездвиживала, парализовала, отнимала остатки воли, вселяя всепоглощающий страх. Крина пыталась собраться, чтобы коснуться браслета; но сотни крепких нитей уничтожали малейшее проявление зова.
Существо, казалось, нисколько не волновали её попытки освободиться.
— Пришла пора перерождения, — сказало оно, и Крина с испугом поняла, что чудовище умеет смеяться. — Эти земли будут прекрасно чисты к следующему моему приходу; они напитаются человеческой кровью и сделаются пригодны для жизни — для моей жизни…
Серая суставчатая нога коснулась сети, и та отозвалась в теле девушки порывистой дрожью.
— Я оставлю тебя здесь; тебе выпадет чудесный шанс посмотреть со стороны на бесславный конец своего народа; а потом ты умрешь — не знаю уж, от голода или вечного страха…
Существо повернулось, и Крина только сейчас увидела, что вся противоположная стена плотно заткана мягким кружевом. Серая тень проворно взобралась на самый верх, плетя поверх причудливый узор. Кружево потемнело, чернея на глазах; легкий шелк, грубея, превращался в графитовые, жирные нити; затем отдельные нити слились в единое полотно. По матовой, темно-серой поверхности, скользнул алый огонь, и графит обернулся прозрачным, как слеза, алмазом.
С минуту ничего не происходило; затем на дне алмазного зеркала шевельнулись неясные тени. Они все увеличивались, пока не обернулись серыми, туманными образами.
Со своего места Крина видела все явственно — даже слишком.
Черные силуэты метались среди полыхавшего огня; горели дома; беспрестанно взмахивали атреками люди в черно-белой униформе; десятки фигур неподвижно лежали, облепленные шевелящейся, живой массой. Мелькали искаженные лица; среди человеческих лиц вспыхивали антарские браслеты.
Со стороны каменных стен на этот хаос катилась огромная серая волна насекомых. Вот-вот — и она поглотит город, подомнёт под себя, и люди, и антары захлебнутся в страшном, неимоверном вопле в предчувствии смерти.
Спустя мгновение Крина узнала улицы
Анарео.— Это неправда, — сказала она, чувствуя липкий, тяжелый комок в горле. — Это морок, ложь!..
Паучьи ноги дрогнули; изувеченное лицо обратилось к пленнице.
— Неправда?.. — короткий смешок. — Я не человек, чтобы пользоваться дешевыми уловками; это больше похоже на вашу природу… Наслаждайся же; приятно провести время!..
И, хохотнув напоследок, чудовище скрылось в подземном лабиринте.
Уже шагнув в темноту, Георг понял свою ошибку. Следовало запастись факелом, прежде чем идти в пещеру; посох видере не мог издавать света. Подумав, глава все же отказался от идеи вернуться; как бы он не пытался себя обмануть, ему было страшно, а возвращаться обратно означало подставить спину этому неуютному полумраку. Впрочем, свет имелся, хоть и в небольшом количестве; его испускал слабо светящийся мох, пятнами разбросанный по стенам грота.
Он шел нетвердой поступью и размышлял о проке своего путешествия. Знать бы, куда завернет Даана, ни за что бы не отправился в Лисир. На кой надо было брать в спутники змеиного выкормыша?..
Интересно, как продвигаются дела у совета? Надо полагать, Волдет не откажется от своей цели до самого конца, какой бы она ни была.
Он шел, а стены то сужались, то раздвигались, давая простор; поворот за поворотом Георг чувствовал кожей, что приближается к искомому. А что он, собственно, ищет здесь?
Путь оборвался внезапно. Нет, горный коридор вел дальше, в темную глубину, и это хорошо можно было разглядеть сквозь непонятно откуда взявшееся препятствие — призрачную, легкую, колышущуюся от невидимого сквозняка сеть, подобравшуюся в середине в ровную, круглую дыру с танцующими голубыми искрами…
Георг постоял в раздумьи и шагнул вперед.
Нечто выплюнуло их резко, словно торопясь избавиться от нежелательных чужаков.
Удар вышел несильным; Рист, усмехнувшись, подумал о том, что за последнюю неделю он слишком часто падал; а это, учитывая отсутствие магии, слишком вредно для здоровья стража…
Пока Грета, потирая ушибленную спину, поднималась с пола, он успел разглядеть впереди черный силуэт; прыгнул, не задумываясь, выхватывая кинжал; проклятые ребра и тут умудрились досадить, да так, что от боли перехватило дыхание.
В последнюю секунду сообразил, что незнакомец может вывести их отсюда; лишь поэтому клинок не отправился по назначению прямиком в сердце, а оказался приставленным к горлу пришельца.
Фигура медленно выпустила на пол что-то тяжелое и подняла руки над головой, показывая, что не собирается сопротивляться.
— Кто такой? — прошипел в самое ухо Рист.
— Антар, — еле различимый шепот можно было принять за шорох пещерных жуков.
— Поподробнее, — страж прижал лезвие плотнее, не обратив никакого внимания на вопрос. — Антары разные бывают.
— Видере я, — просипела фигура.
— Георг! — возликовала подошедшая Грета. — Рист, отпусти же его, это же Георг, глава видере, отец всегда ему доверял… Он нас выведет отсюда, вот это повезло так повезло…
Рист не разделял восторга спутницы.