Анамнез
Шрифт:
Социум – это клубок из невидимых нитей крепко связывающий людей: нас объединяет и одновременно разобщает многое: религия, политика, ценности и нормы. Возможно, именно по этой причине, к сожалению, многим невозможно отринуть в одночасье стандарты, которые по своей природе предпочитает большинство, либо из-за определенной роли ригидности их мышления, либо по причине присущего многим архаизма. Впрочем, этот список можно продолжать долго. О чем мы говорим, если даже в эпоху толерантности, люди умудрятся продолжать воевать на фоне религии. Убивать за другую веру? Я могу понять экономическую ценность войны, политическую, но убивать, прикрываясь Богом? Стоит ли питать себя иллюзиями о глобальной толерантности к телу и личной жизни человека, в мире, объективно, более готовому самоликвидироваться, чем аккумулироваться?
Ответ прост и не нов: Мы не можем изменить мир, но мы можем, изменить себя и за нами последует мир. Поэтому, как только, внутри каждого из нас умрет надменность, в виде странной тенденции обсуждать и осуждать других людей, за их вес, или скажем, шрам, нос, зубы, выбор партнера, да вообще, за чтобы то ни было, только тогда что-то действительно может измениться. Зачем Вам сварливая бабка в голове? Да, знаю, нас с детства сравнивали с другими детьми и, взрослея, мы продолжаем отыгрывать эту модель мышления, но она абсолютно дисфункциональна! Не торопитесь забрасывать меня тухлыми овощами, прежде чем вы начнете спорить, уточню важный момент. Соглашусь со многими из Вас,
Сейчас дебаты в голове не позволяют полноценно проникнуться более острой проблемой насущного дня, и как бы я не пыталась отвлечься, все равно неустанно возвращаюсь к своим демонам. На улице пахнет сыростью, снова пролил дождь и сгущающиеся на небе тучи особенно сильно довлеют к вечеру. Не могу не думать о проблемах и по этой причине снова и снова стараюсь анализировать ситуацию, произошедшую в ресторане. Неожиданно в сознании всплывает: этот раз не первый, внезапно накатывают похожие картины, с разницей лишь в интерьере. Ну, вернее, я впервые вызвала рвоту в общественном месте, в ресторане. И сам этот факт подействовал так, словно меня забросили в отрезвитель, и ранее отрицаемая проблема всплыла на поверхность, появилась ясность. Мой внутренний полицейский вышел на след преступника. Я много думаю, пытаюсь понять себя, пытаюсь прекратить этот изнурительный забег. Откуда у меня эта идея – я хочу быть худее. Вздор! У меня рост 175, так что объективно, я и так худая. Но мне всё никак не удается остановиться, как будто я запрыгнула в поезд, у которого нет остановок, и он снова и снова прокатывает меня по лучшим иррациональным убеждениям собственного разума. Веселые игры продолжаются. Тик-так, тишина, спрятанная в почти осязаемых сумерках, проникает в каждую клеточку тела и вызывает легкую дрожь. Никто и не догадывается о моем состоянии. Мой парень все так же смотрит на меня, целует, а я по прежнему тону. Раньше, было не так, я никогда не задумывалась о своём весе, ела сколько хотела, и когда хотела. Я худая и никогда не ограничивала себя, когда во мне что-то сломалось?
Через четверть часа тучи рассеиваются, и на небе появляется звездная россыпь, увлекающая за собой в вечернюю романтику спящего города. Я хватаю телефон, наушники и бегу гулять. Иду и иду, просто проветриться, просто подумать, не оглядываясь назад, не смотря вперед, оставаясь в сейчас. Мыслей так много, в конце концов, я все громче включаю музыку, старательно заглушая поток внутренней речи и плавно, еле заметно для себя, переключаюсь с размышлений о своём расстройстве, на размышления о любовной драме. Да уж, комбо. Мы с Тайлером помолвлены, 6 лет вместе, кольцо, организация свадьбы и разговоры вокруг: вы такая идеальная пара, вы созданы друг для друга. А я, а я боюсь прожить в скуке даже год и постоянно стремлюсь понять, не делаю ли я ошибку. Это пугает, что уж тут сказать, путает и пугает. Может ли, моя эмоциональная нестабильность выступать следствием расстройства? Иногда, оставаясь вот так, наедине с собой, внутренний критик, обвинитель, устраивает буквально общественное порицание в сердце моих субличностей не оставляя и шанса на освобождение. Он говорит, что я эгоистка, не созданная для любви. Иной раз, заканчивая пререкаться, остается лишь спокойно рассмотреть доводы и даже в чем-то согласиться. Короче, я как рыба с большим аквариумом, да, у меня есть вода, но мне нужен океан. Разве создатели всех этих фильмов про умопомрачительную любовь типа: Дневник памяти, Титаник, Любовь сквозь время и т. д просто все выдумали? И в реальной жизни такого не бывает? Сердце эмоциональной женщины не готово принять это, ему нужна драма, накал страстей и это желание на самом-то деле не из цикла хороших, это одурманивающая сила, лишь затуманивает ясный разум и чистую волю сердца, извращает, заставляя желать красивую картинку, не обращая внимания на реальность. Скелет этой ментальной ошибки – хочу как ты, ничего не напоминает?
Расскажу Вам немного о Тайлере, он невероятно обаятелен и красив, достаточно высокий брюнет, со смуглой кожей и отменным чувством стиля, лицо и тело- воплощение безупречности, а невероятно чувственные губы определенно созданы для страсти. Его смуглая кожа цвета золотистого песка подчеркивает насыщенные карие глаза, ближе к чёрному цвету. Тайлер работает хирургом в местной больнице св. Николаса, это действительно удивительно добрый человек, яркий представитель помогающей профессии, просто замечательный мужчина. Мы познакомились давным-давно, еще в детстве, наши мамы лучшие подруги, которые неизменно вот уже двадцать пять лет соблюдают свою маленькую женскую традицию. Каждую последнюю пятницу месяца, они празднично встречают грядущие выходные дни, в легкой компании друг друга, отдыхая без мужей, но всегда непременно за бокалом сухого мартини. Когда мы были еще детьми, им некому было нас оставить, так что они не придумали ничего лучше, чем устраивать для нас забавные квесты по фильмам, за сладости, и пока мы резво носились по дому в поисках подлинных детских сокровищ, в образах юных волшебников, или отважных хобитцов, они наслаждались моментом и жизнью. Собственно говоря, именно так мы и сдружились. Правда дружба продлилась лишь до старших классов. Взрослея, с расщеплением внутри нас детской непосредственности мы все же стали отдаляться и даже на несколько лет вовсе переставали общаться, в то время как мамы оставались верны своей доброй пятничной традиции. Прошло несколько месяцев, с тех пор как я окончила университет, прежде чем наши пути снова пересеклись, абсолютно случайно, но на этот раз дружбе пришлось умереть, переродившись в настоящую любовь с первого взгляда. Это было около шести лет назад и сейчас, мне кажется, словно на самом деле, судьбою мы всегда были связаны друг с другом. Вместе с тем, какой-то невидимый блок все время останавливает меня, будто я пытаюсь разогнаться на старой ржавеющей разволюхе, не способной выжать из себя и 150 км/ч, что-то все время тормозит. Да, я часто любуюсь Тайлером, не внешностью, которая, конечно же, прекрасна, а душой, красота которой каждый день проскальзывает передо мной в действиях, и всегда проскальзывала, с самого детства, правда, ровно так же часто, задаюсь вопросом, что дальше? Когда ты так долго знаешь человека, кажется что быть вместе, это даже не твое собственное решение, а некое предопределение, словно все так, как должно быть, без малейшего отклонения от курса всевышнего, словно решение уже давно кто-то принял, за тебя. А мне, мне хочется больше спонтанности. И дело тут не в нем, этот вопрос касается лишь меня и моей собственной жизни.
Ах, да, Тайлера то, я описала, наверное, Вам уже интересно посмотреть и на меня. Но пусть это будет интригой, по крайней мере, для начала истории. Не все сразу, ладно?
Глава 4. 18 лет.
[Я
самокритичен, потому что не чувствую уверенности,которой нет, потому что я себя критикую]
И молодость во мне бурлит и жизнь кипит. Я поступила в университет на факультет журналистики. Первый курс, влюбленность, общежитие. Солнце на моей улице светило до тех пор, пока не наступила сессия. Я завалила первый же экзамен. Та дам. Сейчас даже не помню, как он назывался, но отчетливо помню слова преподавательницы:
–Макроуз, бездельница, от тебя я такого не ожидала – и этот тяжелый взгляд, с вкраплениями осуждающе шутливой серьезности, нарочито выползающий из под ее очков. Наверное, с ним сталкивался каждый.
Одной фразой меня словно пришибло, и вмиг стало ясно, словно туман рассеялся. Ещё только первый курс, здесь никто не знает про мой ярлык средненькой троечницы без особых перспектив роста по социальной лестнице, здесь я могу начать с нуля, здесь в меня верят. Заметили да? Как мой мозг лихо трансформировал нереализованные ожидания преподавательницы в утверждение веры в мои силы. Эта преобразованная мысль возможно и не была символом ее безграничной веры в меня, но от чего-то, слова эти не были восприняты мною просто как посторонняя критика, совсем нет. В этом легком сомнении в моей глупости, я, словно молекулы кислорода, витающие в воздухе, вдохнула надежду. Незамысловатая фраза оставила место для размышлений, ведь, проблеск сомнения в чей-то глупости, пожалуй, оставляет место и для его разумности, стакан на половину полон, а не пуст, а это именно то, что мне тогда было нужно. В ту сессию и во все последующие, я больше не получила ни одной четверки, ни одного замечания. Сформировалось ощущение, словно я переехала в другую страну под программой защиты свидетелей и играла роль успешной студентки. Здравствуй, синдром отличницы. Что-то давалось тяжело, и для того чтобы поддерживать свой авторитет я работала вдвое больше других студентов боясь что они узнают, что мне не все под силу. Я много училась, и в конце концов все поверили в мою исключительную роль, включая даже родителей. Если вдруг кто-то, все-таки умудрялся усомниться в моих интеллектуальных способностях, ну скажем прямо, другом этот человек точно не становился. Тема больная, была, да и сейчас остается таковою. Сама с собой, я старалась быть объективной, настолько сильно, насколько позволяла сознательная форма отражения объективной реальности, познать все эти тайные аспекты своего «Я». И чем точнее, было мое представление о слабых сторонах своей личности, тем больнее ныла кровоточащая рана, задеваемая чужими мнениями, которые на самом-то деле были и не важны. А внутренний критик, тот еще работяга, никогда не расслаблялся.
Знаете, оказывается если очень удачно вжиться в роль, со временем в неё начнут верить даже те, кто был в курсе существования той изначальной, твоей бракованной версии с ярлыком. В моем окружении все стали считать меня очень умной, и я с жадностью заглатывала эту похвалу, только глубоко в душе ощущая бездонную черную дыру – эмоциональный голод, потому что, ты можешь обманывать кого угодно, но только не себя. Тем временем, мрачное, подавляющее ощущение, будто ты не в своей тарелке продолжало расцветать внутри словно сорняк. Все это смахивало на старательно выгравированную и идеально поставленную пьесу под грандиозным названием «ЛОЖЬ». Хреного чувствовать себя обманщицей, приходится трудиться вдвое больше, для того чтобы поддерживать планку на должном уровне ожиданий, своих и чужих. В определенный момент желание вызвать гордость за свои поступки у родителей, и других близких людей зажимает в тиски, что как следствие – убивает мечтательность. Потому что, пытаясь постоянно угодить всем вокруг, ты, в конце концов, рискуешь остаться ни с чем, поскольку, в погоне за чужими идеалами, абсолютно перестаешь слышать себя, свои потребности и желания. Вот так просто, отдаёшь свой голос другим. Классический невротический внутриличностный конфликт «я докажу им всем», себе доказывать нужно, а не другим. Короче было и такое. Благодаря этой части моего жизненного пути сформировалась еще одна тошнотворно иррациональная мысль: «я должна быть лучшей, если нет, это ужасно, ошибка фатальна». Кстати пьеса, в которую я бессознательно играла, будучи еще студенткой, имеет реальное название – «синдром самозванца», при котором человеку свойственно обесценивать свои достижения, качества и навыки. Это психологическое явление заключается в обесценивании собственной личности и замыкает круг дисфунциональности – Я самокритичен, потому что не чувствую уверенности, которой нет, потому что я себя критикую.
Тот год сильно повлиял на меня и на мое мироощущение. С одной стороны мне стало лучше, буквально освободившись от внешнего давления, я ожила, никаких школьных ярлыков, здесь как раз капкан и захлопнулся. Форма внешнего давления трансформировалась в постоянный внутренний прессинг. Ведь этот мерзкий ярлык, словно комок грязи, скомканный из оскорблений в школьные годы, был просто словами некомпетентных взрослых и грубых сверстников, прилипший ко мне словно паразит. Наивно полагая, что вкушаю свободу, на самом же деле я питалась лишь иллюзией, созданной разумом, потому как на самом деле, осталась в заложниках скрипучей и зыбкой значимости чужого мнения, зависимой, просто перешедшей на новый уровень самосознания. Меня больше не считали дурой, наоборот, меня стали считать умной, проблема в том, что я себя такой не считала, началась гонка из постоянных попыток стать кем-то другим. А может я просто становилась собой?
Глава 5. Цикличность
[Секреты. Все хранят свои секреты. Все вокруг притворяются]
А.Рипли
Сегодня вечер пятницы, а это значит, что можно устроить себе панда-вечер и отдыхать, спокойно растекаясь по кровати, словно кусок льда, медленно превращающийся в лужу. На неделе я себе такого не позволяю, но каждый вечер пятницы посвящать ничегонеделанию страстно люблю. Сегодня ко мне приехала мама, так что мы, по традиции, заказали лапшу из нашего любимого китайского ресторанчика, что находится вниз по улице, и включили телевизор фоновым режимом. Зачем люди это делают, я никогда не понимала, но определенная доля уюта все-таки и правда добавляется. Может так, все чувствуют себя менее одинокими, словно звуковой фон заполняет внутреннюю пустоту, мнимо, но все же. По телевизору показывают документальный фильм про известную балерину. Она так боялась поправиться, что почти после каждого приема пищи вызывала у себя рвоту. Когда я услышала это со стороны, то стала довольно странно себя ощущать, а если быть точнее – максимально противоречиво. Первое, что пришло мне в голову, так это приятное осознание того, что ты не одинок в своих болезненных переживаниях, пусть даже вас разделяют десятилетия. Схожесть в проживании страдания словно клей скрепляет одинаково переживающих людей, это похоже на невидимую связь, магию. Второе, о чем я подумала, почти сразу же после того, как меня отпустило трехсекундное ощущение тепла от близости и сходства с балериной – так это ощущение отчуждения, ведь это мерзко! Сама мысль о том, что кто-то действительно так делает, вызывает отвращение. Глухой вопрос от мамы, как бы риторический, но все же, прозвучал:
–Зачем тогда вообще есть?
–Не знаю, – медленно переводя взгляд с телевизора на нее, ответила я, всячески стараясь не выдавать закипающего внутреннего напряжения. – Где-то слышала про расстройство пищевого поведения, это искаженное восприятие реальности, – громогласно и как бы отстранённо отвечаю, всячески заглушая внутреннюю бурю, но продолжая тему уже внутри своей черепной коробки, сама с собой. Внутри меня остались двое: только я и балерина, мама и журналистка растворились в фоновом режиме окружающего пространства. Профилактика.