Чтение онлайн

У Дианы открылось второе дыхание. Сильнее. Выносливее. Она прибавила еще скорости. Превосходя ожидания. До операции ее тело уже сдалось бы. До операции она столько не выдержала бы. Но сегодня все по-другому. Сегодня на Диану снизошло благословение. Она бежала еще час. Наконец выдохшись, она остановила тренажер и быстро удалилась, сопровождаемая беспомощными взглядами альфа-самцов.

Она вернулась домой одна. Приняла душ, надела пижаму, пожевала орехов и фруктов — время перевалило за полночь. Лежа в постели, Диана прокручивала в голове день. Все завершенные дела. Подумала о том, что успеет завтра. Улыбнувшись, она закрыла глаза. Но сон не спешил приходить. Снова в животе разрослась пустота. Словно внутри поднялся ветер. Он свободно проникал во все щели. Во все норы. Диана почувствовала себя

деревом с густой кроной накануне осени, до сильных ветров. Она почувствовала приближающуюся наготу.

Ты начал мерить остров шагами в полном одиночестве. Проводить время за долгими прогулками. Ты уходил на самую западную точку и шел, шел, шел, пока не добирался до восточного берега. Тогда ты сворачивал на песчаную тропинку, соединяющую при отливе наш остров с соседним, который местные называют братом-близнецом. Мой отец зря предупреждал тебя об опасностях этого маршрута — ты не слушал.

— В архипелаге сильное течение, парень, оно может застать тебя врасплох. В самых глубоких ямах на тропинке, если северо-восточный ветер подует снизу, а потом сверху, порывы могут поднять уровень воды.

Вот уже несколько дней ветер выл и жестоко мел остров вдоль и поперек. Никто не выходил из дома. Луна постепенно завоевывала стихию. Наступили осенние разливы: они поглощали все на своем пути, пережевывали мусор и выплевывали его наполовину переваренным. Вот уже несколько недель гуси не улетали. Днем и ночью слышались их крики, сливаясь в нескончаемый гул. Часто из ниоткуда доносились вопли — в любое время. Стенания. Однако мы чувствовали, что вот-вот гуси покинут остров. Они вытягивали длинные шеи в поисках знака, зова, который наконец прикажет им улетать.

— С ума сойти! Я думал, что погибну.

Я слышала, как ты рассказывал эту историю другим ученикам в школе. Несмотря на разлив, ты все же снова оказался на тропинке, соединяющей острова.

Ты остановился у второго креста, указывающего на самое глубокое место. В это время года морю легко одурачить путника. Оно передвигает потрескавшиеся указатели, топит их в широких образовавшихся ямах, вода из которых убывает во время отлива. По обе стороны тропинки растут высокие травы, густой подлесок или вылезшее из ниоткуда гигантское дерево. Всем интересно, как этот великан выживает в подобных условиях.

Ты сидел посреди тропинки и ждал разлива.

— Хотел посмотреть, каково это.

Перед остальными ты раздувался от гордости, словно страх смерти придавал храбрости. Я прекрасно видела, что это лишь маска.

Вода приливала к тебе быстрее, чем можно представить. Ты видел, как водоворот поглощает камыш, прибрежный тростник, землю и наконец — твое тело. Ты замер. Вода мгновенно залилась в сапоги. Холодно. Ты почувствовал, как течение уносит, заглатывает. Тропинка скрылась под трепещущими волнами. Ты больше не видел, куда ступить, чтобы не провалиться. Затем небо заволокло темно-серой дымкой. Полилась дождливая градина [6] . Море завыло. Ты окоченел.

— Знаю, глупо вышло. Я не думал, что тропинка исчезнет прямо на глазах, что я не смогу двинуться с места.

Нет, ты не предвидел. Оказавшись в воде, ты сделал пару шагов вперед, назад, влево, вправо. Наверное, ты потерял ориентир. Запаниковал. Провалился. Поплыл под водой. Попытался вернуться на тропинку, но течение оказалось сильнее и унесло тебя далеко. Вода оказалась ледяной. Гуси улетели с берега, решив пересесть подальше на поля. Ты был совершенно один. Ты недооценил ветра архипелага.

Ты растерянно озирался по сторонам.

— Тут я подумал о дереве. Повезло. Иначе я бы утонул.

В пятидесяти метрах росло дерево — единственный рельеф на горизонте. Из последних сил ты поплыл к нему. Ноги, руки, ладони парализовал холод. Пронзил тысячей игл. Волны надували море, словно простыню на ветру. Худо-бедно тебе удалось уцепиться за ствол. Вода по-прежнему поднималась. Ты лез по ветвям все выше и добрался до верхушки, чтобы там дождаться отлива. Вода доставала

уже до колен. Течение уносило все на своем пути. Водоворот гипнотизировал. Так ты прождал час или два — сложно сказать. В конце концов мой отец приехал за тобой на лодке.

Ты шутливо обратился ко мне:

— Это ты рассказала все папе?

Казалось, ты злился на меня за то, что я встала между тобой и рекой.

— Я бы просто дождался отлива, Диана. Не о чем было беспокоиться.

— Спятил? Ты бы умер от переохлаждения.

— И что? Что бы от этого изменилось? Я нигде не чувствую себя дома!

— Хватит, Эжен.

Что случилось тем днем? С чем ты столкнулся? Можно подумать, ты испугался, что река унесет тебя с собой куда-то далеко.

Твое внезапное исчезновение переполошило весь остров. Из страха потерять сына родители посадили тебя под домашний арест на несколько дней. Даже в школу не пускали. Запретили выходить из дома. Они даже начали подумывать о переезде.

— Мы уедем с острова.

Эти слова эхом отзывались у меня в голове. Словно прибой.

Несколько раз я пыталась помириться с тобой. Звонила, приглашала, однако ты по-прежнему меня избегал. Запершись в ожидании. В ожидании разлива, который никуда не денется. Затем зима принесла с собой тишину. Ледяные иглы [7] . Море с молоком. Река не отпускает.

Чтобы унять тревогу желание совершенства и сэкономить время Диана постоянно считает шаги отделяющие квартиру от офиса ступеньки до каждого этажа секунды между ее кабинетом и кабинетом той женщины которую она ненавидит время уходящее на то чтобы заполнить бутылку водой чтобы дождаться врача чтобы ксерокс разогрелся она считает калории в каждом продукте и потраченные на велотренажере считает стены вокруг лампочки в квартире и офисе трещины на асфальте буквы в каждом слове которое она пишет считает секунды радости всякий раз от автоматического списывания средств со счета считает биения сердца и способы складывания пальцев подвое прочитанные и запечатанные письма количество обработанных за день контрактов по сравнению с соперницей считает трусики один два три литра воды которые заставляет себя поглощать каждый день носовые платки и квадратики использованной туалетной бумаги упавшие в раковину волосы в ванной парней с которыми переспала с подросткового возраста она считает чтобы заполнить пустоту но несчастье не поддается подсчету

Сезон размножения американского беляка также называется гоном и выпадает на весну. Ухаживания длятся примерно сутки. В этот день самка и самец вместе ищут еду. Затем начинаются прелюдии, которые представляют из себя оживленные гонки и прыжки. Иногда самка может подраться с претендентом. Встав на задние лапы, как в боксе, она наносит сопернику до пяти ударов в секунду. Защищаясь таким образом, она может одновременно оценить ухажера. Клитор зайчихи примерно того же размера, что и член самца. Первый помет приносит от одного до тринадцати зайчат примерно месяц спустя. На следующий день после рождения потомства, а иногда и за два дня до родов самка может снова вступить в отношения с самцом в течение суток. У зайчих двурогая матка, поэтому она может рожать в условиях суперфетации, то есть вынашивать два потомства одновременно. За лето самки приносят от двух до четырех выводков. Зайчата рождаются с мехом и с открытыми глазами — уже готовые убежать в любой момент.

Снова смутное воспоминание о побеге при пробуждении. С каждым утром оно все четче и четче. Тот же самый лес. Зима. Вопль. Кто-то ее зовет. За спиной. Диана не может двинуться. Повернуться. Парализована. Окаменела. Она слышит приближающиеся шаги. Скрип снега. Шепот. Хруст веток. Ей бы хотелось узнать, кто идет. Тень. Огромная тень. К спине прикасается ладонь. Но образ рассеивается. Перед глазами все плывет. Она просыпается. Задыхается. Прогоняет давящие воспоминания о ночи.