Чтение онлайн

Пока я с раздражением рассматривал обновку, Марина спросила:

– Так почему все тайно? Вышинский что, украл этот код?

Я не мог не согласиться, она была права. В то время, как интернет пестрел различными предложениями о профессиональной оценке кода, директор обратился не к специалистам, а к человеку, который прошел курсы. Ко мне.

– Наверное, не украл. Он же не дурак, – сказал я.

– А ты? Ты не дурак? – спросила Марина, буравя меня глазами.

Я вскипел.

– Ты понимаешь, что он денег даст на стартап!

– Сколько?

Точных цифр у меня не было. Я уклончиво ответил: «Много».

Марина

внимательно на меня посмотрела. Наверное, старалась обнаружить признаки вранья. Или глупости. Но вскоре бросила попытки и снова обратила внимание на плед.

– Мы и сами можем вложить, – беспечно сказала она и отошла от дивана, чтобы оценить, как смотрится обновка.

– У тебя есть что вложить, а я не знаю? – спросил я.

И тут же получил в ответ претензию: «Почему ты так к этому относишься?» И вдогонку уточняющую: «Почему без энтузиазма?»

– Энтузиазм где-то на деньги обменивают? – спросил я.

– Можно кредит взять. Для малого бизнеса. Или какие там бывают.

– А какими деньгами отдавать?

Марина подошла к дивану и рывком сняла с него плед. Затем скомкала его и кинула обратно в бумажный пакет. Направилась к двери.

Вид ее спины меня встревожил. Каждый раз, когда Марина отворачивалась, чтобы уйти посреди разговора, меня охватывал страх, что она уйдет не только из комнаты, но и из квартиры. Из дома. Из моей жизни. Я боролся с острым желанием подбежать к ней и с силой развернуть к себе.

– Он мой начальник. Что я должен был, отказаться? – крикнул я.

Жена как будто забыла, что я все еще работал на Вышинского. Пусть и последние две недели.

Марина резко обернулась. Скривила красивое лицо и передразнила: «Он мой начальник. Что я должен был, отказаться?»

А потом приняла серьезный вид. Будто собиралась раскрыть мне глаза на правду. Сказать, что на поручение Вышинского может уйти не одна неделя, и, зная это, я просто откладываю вступление в руководящую должность в стартапе. Что я не хочу оформлять и подписывать документы, разрешать бюрократические и организационные проблемы, писать должностные инструкции, нанимать сотрудников, а потом терпеть войны между Project-менеджерами и бизнес-аналитиками, бизнес-аналитиками и программистами, программистами и тестировщиками. И, что самое главное, я ни за что не хочу нести ответственность.

Марина не произнесла ни слова из этой речи, но то, что я вообразил, было так убедительно, что я разгорячился и так же мысленно продолжил с ней спорить.

Я, может, и правда, откладывал запуск стартапа. Но совсем по другой причине. Я сомневался в своей бизнес-идее. А точнее, во всех своих бизнес-идеях.

С самого начала профессиональной деятельности я сталкивался с различного рода проблемами, до сих пор не решенными моими коллегами. Я записывал задачи в блокнот, чтобы выполнить впоследствии. Но, готовый к работе, заглядывал в этот список и не испытывал вдохновения. Ни одна моя идея не решала мировых проблем человечества. Ни одна не была настоящим прорывом.

К тому же, меня беспокоила мысль об аналогах. Еще не приступив к работе над проблемой, я боялся, что подобная программа на самом деле уже создана. Или создается сейчас, в эту минуту. И, начав писать код, я потеряю время. Время и деньги.

Запустить стартап я мечтал давно. Но, даже решившись, неосознанно

спешил и сознательно тормозил, спешил и тормозил. И ничего не делал.

Марина меня удивила. Оказалось, что совсем не об этом она хотела поговорить.

– Ты очень рискуешь! – сказала она.

Миндалевидная форма карих глаз хоть и придавала лицу Марины насмешливое выражение, смягчала ее взгляд. Однако я все равно заметил, как холодно смотрит на меня жена.

Я сделал вид, что не понимаю, какое у нее настроение.

Фальшиво рассмеялся и спросил:

– А разве предприниматели не это должны делать, чтобы пить потом шампанское?

– Да, только это чужой код! – сказала она. – За расшифровку чужого кода тебя могут в промышленном шпионаже обвинить! Об этом ты подумал?

Сказала и вышла из комнаты.

Я закрыл глаза. И некстати вспомнил, как октябрьским вечером две тысячи седьмого года мы оба стоим на кухне у общих знакомых, опираемся руками о заставленный цветочными горшками подоконник, смотрим на голые ветки деревьев за окном и не знаем, о чем говорить.

Я провожу воображаемую линию над нашими головами – видимо, рост Марины равен моему и составляет метр восемьдесят семь сантиметров, но в отличие от других высоких девушек она ничуть этого не смущается и не горбится, и может похвастаться такой осанкой, словно работала над ней в институте благородных девиц, – и замечаю, что наши пальцы почти соприкасаются.

А потом вижу, как Марина открывает рот.

– Трусы чьи-то висят, – равнодушно говорит она.

Я перевожу взгляд туда, куда смотрит Марина. Свет уличного фонаря выхватывает из темноты тряпку, застрявшую на ветке.

– Те, что красные?

– Ну, хоть бы и они. По-моему, в этом районе люди чаще других из окон вещи выкидывают.

Я снова смотрю туда, куда смотреть намного приятнее, чем на чье-то рваное белье. На отражение Марины в окне.

– Почему? – спрашиваю я.

– Людей много – всех не поймешь, – пожимает она плечами.

Не то чтобы этот разговор – самый интересный в моей жизни, но он запал мне в душу. Я вспоминал его чаще других, и с каждым разом все яснее становилось, что влюбленность не подвластна никакой аргументации.

Он не отвечал. Минуту, две, десять. Я открыл Slack. Вышинский не только не прочитал мое сообщение в мессенджере, он вообще не заходил в чат.

Я кинул взгляд ему в спину, на деле мечтая кинуть что-нибудь потяжелее. Мало того что директор заставил меня расшифровывать чужой код, так он еще и помогать не спешил. Убедив в важности «неофициального» занятия, тут же от него отрекся, предался радостям офисной жизни. Сидел в социальных сетях. Листал ленту новостей «ВКонтакте» и увлеченно качал головой в такт музыке в наушниках.

Я оглядел свой стол и заметил грязную стирательную резинку. «То, что надо», – подумал я. Взял резинку и поднял глаза на Вышинского.