Алфавита
Шрифт:
Эксперимент
Ы
Ъь
Щелкунчик
Шут
Шизофазия
Чертополох
Человечек
Чаадаевка
Целовальня
Цветочки
Цветовод
Цайтрафер
Хобот
Поделиться с друзьями:
под глазами морщинами вбитодва иероглифа мага цветов:«моё сердце разбито, разбито»,«жить – невмочь, умирать – не готов».он идёт, открывая порталыв измерения плотных адов,и мерцает хрустальным фракталомнад макушкой созвездие слов.трансцендентное пойло поэтов —бритвой слёз растревоженный крик.он идёт и вращает планету,он – ребёнок, и он же – старик.а ещё он – зародыш дельфина.а ещё – нераскрытый бутон.минерал цвета ультрамарина,стук трамвайных колёс – тоже он.иногда он меня посещаети кладёт на чело пятерню,сердце в хрупкий сосуд превращает,но его я ни в чём не виню.он – прозрачной души навигатор.ей секрет состраданья открыв,он заводит в груди детонатор,и теперь
от Москвы до Колымынету слов на букву Ы.
побуду грубымтрубадуром-правдорубом,немного пьяным, оттого – спонтанным,клубочком смыслов, колобочком, клубом.живу в стране – тяжёлой, толстой тёткес работой шлюхи, интеллектом идиотки,зарплатой клерка, и она – аноргазмичка.ей интересны шмотки, по привычкеона даёт засранцам и бандитам,которыми была б давно убита,но круто банчит и хранит общак.она уже не женщина, а шлак.сюда путёвка – это наказанье.она как тренажёр для состраданья,идёт по кругу, как замученный ишак,но не сдыхает. по ночам летаютв её шерсти неоперённые нимфетки,и тают в их беззубых ртах конфетки,а на тарелке – лобстер, только – рак:таков диагноз этой профурсетки.побуду нежным: скажу, чтовозрождение неизбежно,хворь исцелима.и что, пока она мятежнаи любима,для всех нас есть надежда,и она – неистребима.
трёхглавый крыс вскочил на пьедестал,надменно озирает поле боя:мелькнул в толпе Щелкунчика оскал,и сразу легче стало нам с тобою.пусть горло сковано печальной немотою,но знаем мы почти наверняка:что кажется незыблемым пока,трухлявой обернётся скорлупою.
кареглазый баламут,в небо смотрит глупый шут.у него в глазах туман,он сулит тебе обман.губошлёп и горемыка,он ни в чем не вяжет лыка.оттого и цел пока:любят боги дурака.
красиво жить не запретишь,а быть свободным не заставишь,какое тут меню составишь:биг-мак, чизкейк, филе-о-фиш,шизофазия, циклодол,комар, пиявка, богомол.какая боль, какой позор:они идут в ночной дозор,а ты лысеешь и картавишь,всех любишь и в гробу лежишьингредиент как прекурсор —становится ядром процесса,на космонавта смотрит ворс подобострастным интересом:ты сверху бога не узрел,а мы скомуниздили ракету,но ты остался не у дел,и Бог с тобой, раз Бога – нету,а в кока-кольнях бьют в набат,из водки совесть добывая,Бог есть, он, сука, бородат,вот открывашка – ключ от Рая,он был евреями распят,для нас ее передавая.шизофазия, циклодол,биг-мак, канатчикова дача,и только так, а не иначе:Россия, космос, рок-н-ролл!
цветут каштан, и яблоня, и груша,и вишня. и черёмуха цветёт.мой город стал как будто бы из плюша,весь мягкий и пушистый, словно кот.мой город – кот, свернувшийся в клубочек,он млеет, и мурчит, и щурит глаз.и ароматом тополиных почекон вечерами обнимает нас.устав от ритма бесконечной румбы,он замедляет темп, чтоб сделать вдох.я просыпаюсь в ароматной клумбеи в ней торчу, как злой чертополох:украшен иглами, снабжён смертельным ядом,я вверх стремлюсь лиловым хохолком,а рядом беззащитные нарядыколышутся весенним ветерком.колышется наивный одуванчик,ему неделя радости дана,а об меня ребёнок колет пальчик,и пробивается в соцветие седина.цветы повсюду дарят людям чудои
вдохновение: аромат и цвет.чертополох растёт. он ждёт верблюда,но в солнечной Москве верблюда нет.
под одеялом сжавшийся в комочек,валяется сутулый человечек,и губ его поблёкший лепесточекшевелится и сам себя калечит;а трубочки его сосудов сини,и зелены вокруг зрачков колечки,он обезвожен, обезвитаминен,как многие в округе человечки;на подоконник сыплются листочки,на небе всюду – облачка да тучки,а человечек трогает височки,ему как в детстве хочется на ручки,прижаться веком к ароматной щёчкеи ощутить объятия подмышкой,но все вокруг давно поодиночкерасставлены, разложены, как книжкипо полочкам, манежикам, кроваткам.и гаснет лампочка, вися на проводочке,и надо быть воспитанным и кратким,финал строки обозначая точкой.
я в Чаадаевке.здесь мокрый тёплый камень под пятой,да тени гладиолусов в ночи.Луна тревожит их:не с той ты,непростойтвой выбор,ты не стой!и не молчи!ведь тойне нужен ты,ей путь – на юг,и нежный юный другей шепчет:«ты не стой,приляг со мнойна пледи успокой…»а я им: «нет!»они глупы.да что с них взять – цветы:цветут и соком липких губ пленяют пчёл.со мною ты,и я с тобой —в мороз и зной.но сам всё это про себя прочёл,и разомлелот жарачёрных телв вечерней неге тёмно-золотой.
пусть сознание струитсячерез зеркало фрактально:я смотрю и проникаюв твоё сердце моментально.я пойду на колокольню,я найду там целовальню,мне сегодня очень больно:я влюблён маниакально.
её взгляд пробирает тебя насквозь,но бежит он вскользь, по своей орбите.лето, вроде, вчера только началось,а глядишь вокруг: да оно в зените.ты сидишь один, ты сжимаешь трость.я останусь тут, ну а вы – живите.когда люди пишут, то строят мост,на латыни ли, на санскрите ль.когда люди пишут – они орут:запятые, тире, тире да точки.мать-и-мачеха лбом пробивает грунт,чтобы что? – чтобы жёлтенькие цветочки.
ты так восторженно распахнутнавстречу людям и мечтам,твои усы цветами пахнут,которым ты названия дал:фонтаном бурным кундалиникуст гладиолусов назвал,волшебной пляской диких линийты лилии именовал.наречена ромашка смехом,улыбкой ландыш наречён,пион чванливый, вот потеха,прослыть пижоном обречён.круглоголовый одуванчикзовется просто: шаролюб.отныне василёк – шаманчик,жасмин – прикосновение губ.физалис – рыжий лис хвостатый,а колокольчик – «динь-динь-дон».пусть жёлтый шхмель и шхмель мохнатыйсольются в имени одном.поэт цветов, знаток созвездий,переписавший словари,спеши любить, ходи и ездии землю заново твори!
вот первый снег,таинственный пушок,он падать не спешит,он вставил ногу в стремя,и требует одну – на посошок.цайтрафер, парвеню, электрошок,прикосновеньем охлаждает темя,он замедляется, поскольку нас полно,и нет причин быстрее лечь на дно:…ткёт бытие событий полотно,и нитями мы все в нём суть одно,и – некуда спешить,ведь все мы – время.
когда на душе ноябристо,обрывисто, ломко невмочь,иди на забытую пристань,иди, друг, из города прочь,ведь там, говорят, на рассветешвартуется странный пароми все нерождённые детидолой уплывают на нём,долой уплывают любови,несбывшихся чаяний плотна тёплой макушке слоновьейвсех нас далеко увезёт.и хобот и длинные ушии древний расколотый клыкнесёт нерожденные душисквозь воду домой, напрямик.