Алёна
Шрифт:
Часа через два, уже ближе к вечеру, к поляне подошли несколько хмурых мужиков с ружьями - примчавшиеся в деревню ребята были в такой истерике, что им поверили. Ну, не в то, что с неба упала молния и превратилась в чудовище, но…
– Не шевелись! Чуть что, стреляем, - предупредил главный - здешний лесничий.
– Ты кто?
– спросил он сидящего на земле и держащегося за голову голого человека со страшными следами ожогов.
– Не знаю, - прохрипел тот, повернувшись лицом к вопрошавшему.
– О-о-о!
– протянули мужики.
– Ладно. Тогда пойдём, разберёмся, - после паузы предложил лесничий.
– Мне
– А твоя где? Чего ты вообще… здесь… голый…?
– Одежда… Одежда сгорела, наверное. А чего здесь… А, - безнадёжно махнул Максим рукой.
– Коля, крутанись за какой одеждой. На самом деле. А мы пока пойдём потихоньку, да? Вот, на пока, - протянул лесничий Максу свою форменную куртку. Для нового роста юноши она оказалась коротковата, и он шёл, неуклюже подгибая ноги и постоянно обтягивая её края.
– Нет, не пойдёт так. Клоунада какая-то. Подождём здесь, - прекратил лесничий его муки, указав на несколько пеньков.
Уже присмотревшись и что-то для себя решив, сопровождающие Макса мужчины переломали стволы и достали из ружей патроны.
– И всё же, ты кто и откуда, мил человек, - спросил один из помощников лесничего - хмурый, бородатый мужик с косматыми бровями.
– Откуда? Откуда… Правду сказать - не поверите, а врать не хочу. А где я сейчас - то?
Он выслушал ответ и мысленно присвистнул. Занесло, так занесло.
– Ты, мил человек, не обижайся. Ты сам пойми - увидели пацаны в лесу абсолютно голого и такого…, - мужик поперхнулся дымом и мучительно закашлялся.
– Тереньтьич прав, - поддержал его второй помощник.
– Ты уж извини, ежели что, но побудешь у нас, пока власти не прибудут. Лады?
– Прибудут?
– Ну, они к нам на вертолёте, ежели что. А пока у нас поживёшь. Ну, куда тебе сейчас?
– Мне в центр надо, в столицу. И отец, наверное, переживает. Хотя… да, а какое число сегодня? Что??? Да не может быть! Это где же я…?
– Макс опять замолчал. А новые знакомые многозначительно переглянулись. Также молча Макс завернулся в привезенную плащ-палатку и здоровенные рыбацкие сапоги ("Уже потом дома что подходящее подберём, а это впопыхах" - оправдывался приехавший Коля). Подходя к деревне, Максим накинул на голову капюшон плаща. Загадочного незнакомца привели в запущенное здание бывшего клуба - теперь на него не было финансирования.
– Ты вот, поешь, - принёс чугунок с вареной картошкой и миску с кислым молоком лесничий.
– Вы здесь главный? Телефон здесь есть какой?
– На, звони - протянул лесничий довольно навороченный сотовик.
– Кстати, меня здесь Петровичем зовут. А тебя как величать?
– Максимом, - коротко ответил юноша, быстро набирая номер телефона. И когда до боли знакомый голос отца произнёс " Алло!", Макс, сглотнув подкативший к горлу ком, чуть сдержался, чтобы не закричать.
– Это я, па, - сказал он, стараясь быть спокойным.
– Кто-кто?
– Я, па, это я.
– Вы не туда попали, - после паузы произнёс отец.
– Как не туда, папуля? Ты что, не узнаёшь?
– Прекратите, ради Бога, ваши глупости, - срываясь, ответил Белый- старший.
– Но это же я. Я!!!
– Я сейчас сообщу куда следует, если не прекратишь хулиганить.
Некоторое время Максим потрясённо молчал.
– Я! Это я! Я!!!
– начал повторять он, прислушиваясь к своему голосу. Да. И голос стал неузнаваемый. Глухой, надтреснутый
– Не дозвонился?
– поинтересовался Павлович, забирая протянутый сотовик.
– Скажите, а вот… зеркало бы мне?
– попросил Максим.
– Сделаем. Ты бы поел пока.
– Спасибо. Не хочу… Не могу…
Лесничий забрал посуду с едой и принёс довольно большое зеркало - наверняка жёнино. Овальное, в синей пластмассе, с подставкой. Из него на Максима взглянул…
– Господи! Господи!! Господи!!!
– прошептал потрясённый юноша. Он всё-же тешил себя надеждой, что отражение в луже было…ну, не совсем идентичным. Зря. Всё лицо занимал один сплошной зарубцевавшийся ожёг. Даже нос стал гладким, с натянутой тонкой плёнкой. Не было бровей и ресниц. А глаза… Из карих они стали чёрными и казалось, что это две дыры внутрь. Верхняя губа справа собралась в складку и не прикрывала верхний правый клык. Словно это чудовище злобно скалилось.
– Всё-таки сплю, - нашёл спасительную от сумасшествия мысль Максим.
И замельтешили блёстки-пятнышки перед глазами, и начало расплываться изображение.
– Ты вот что, Максим. Мы тебе там… на сеновале спать постелили, - вывел юношу из полуобморочного состояния голос лесничего. Не обижайся. Сам понимать должен. Ниоткуда, голый, без ничего… Пусть власть разбирается. А пока, ну сам понимаешь. Да и ночь… В общем, дверь я запру.
В хлеву пахло сеном. По крыше стучали ветки с запоздалыми грушами. Внизу было постелено ватное одеяло, сверху, с учётом духоты, кинули простынь и набитую чем-то не совсем мягким подушку.
– Вот, оденешь на ночь - протянул лесничий Максу нижнее бельё.
– Оно чистое, не подумай чего. А поутру оденем тебя во что-нибудь. Ну, устраивайся и спокойной ночи, - он выключил фонарь и вышел. Было слышно, как запирается дверь.
– Спокойной ночи?
– переспросил Макс уже вдогонку.
– Может, уснуть, и проснуться где-нибудь у шейха? Одевая майку, он вдруг замер, прижав руку к груди. Там по-прежнему холодил, теперь уже сморщенную кожу, крестик.
– Ты всё же со мной, дружище? Не предал прокажённого?
– Максим упал на одеяло и вновь провёл рукой по лицу.
– Что же это будет-то, а? Куда с таким…с таким… - он вспомнил кошмар в зеркале и всхлипнул. Кому я теперь такой… Вдруг он услышал осторожный, едва различимый шорох. Кто-то явно крался в его сторону. Макс было напрягся, но в этот момент в его ноги ткнулось что-то мягкое и пушистое. Оно постояло, ожидая реакции, потом тихонько вопросительно мяукнуло. На "кис-кис" пушистик от ног переместился к юноше на грудь, поперебирал лапками, словно взбивая себе постель, свернулся клубочком и замурлыкал.
– Ну вот, хоть кто-то меня не боится, - вздохнул Максим. И всё-же стало легче. Под "мр-мр-мр" он почувствовал, что действительно очень устал и неожиданно для самого себя уснул.
Глава 33
– Ну, это любя. Это от души!
– отдувался закутанный в простыню шеф. Он и его второй зам сидели на скамейках за летним столиком под небольшим навесом. Рядом радовал глаз голубой водой маленький бассейн. По другую сторону стола невдалеке на скаре жарились сардельки - шеф полюбил их со времён поездок в Германию. Из баньки вывалился первый зам - Павел Павлович, ухнул в бассейн, взвизгнул, выскочил и тоже укутавшись в простынь, устроился рядом.