Алёна
Шрифт:
Судьи не очень впечатлили Алену. Видела по телевизору. Не понравился седой с мятым лицом защитник. Не понравилась и прокурорша - большая женщина с большими звёздами на погонах и с очень мрачным взглядом. Но больше всего не понравилась судья. Мантия не могла скрыть её грузности. Свисали щёки и второй подбородок. Видимо, она только что поднималась по лестнице, поэтому тяжело дышала. Алёна с удивлением рассматривала этого вершителя людских судеб. Потом началась процедура представлений, разъяснений, проверки свидетелей, во время которой матери предложили выйти из зала.
– Но это мой муж!
– возмутилась
– Мария Ивановна, Вы вызывались в качестве свидетеля, поэтому должны пока выйти, - терпеливо разъясняла судья.
– Допросим, будете присутствовать.
– Никуда не пойду! Я должна знать!
– повысила голос свидетельница.
– Защитник, это Ваш свидетель. Объясните Вы, или суд найдёт управу.
Мятый адвокат сорвался со своего места - столика возле клетки и кинулся в проход. Но у матери и так прошёл пыл.
– Сиди, доча. Потом расскажешь, - шепнула она и пошла к выходу. Остановившись напротив судьи, извинилась: "Муж ведь", затем вышла. Процесс продолжался. Прочитала обвинение прокурорша. Алёна узнала - то, что случилось с отцом, называется: "Убийство двух и более лиц из хулиганских побуждений". Обвинительница рассказала, кто что видел и что показал на следствии, что у подсудимого была тяжелейшая степень опьянения, что он после всего уехал "скрылся с места происшествия" и нашли по следам, в стогу сена возле злополучного трактора. Что отец Алёны виновным себя признал и показал, что " по пьянке хотел попугать ребят".
– Подсудимый, встаньте. Вы признаёте себя виновным?
– равнодушно спросила судья.
– Нет, не признаю.
Председательствующая восприняла это, как пощёчину. Мелко затряслись жирные щёки. Поднимаясь из-под мантии, начала расползаться по шее и лицу краска.
– Но Вы… э… Геннадий Сергеевич, признавали себя виновным?
– Да. Сейчас не признаю.
– Садитесь. Мнение обвинения о порядке исследования доказательств? Тишина в зале!
– это уже в ответ на ропот потерпевших.
Первым допросили отца. Тот, явно волнуясь, повернулся к потерпевшим.
– Я отвечу. Я всё равно отвечу. Перед законом. Но перед Богом и вами я не виноват! Не я был за рулём. Не я!
– Подсудимый, давайте показания суду, - прервала судья.
– Извините. В тот день я действительно выпил. Даже, точнее, напился. Бывает. Вот и решил отоспаться. Вечер уже. Думаю, завалюсь спать, а утром прямо отсюда - и вперёд. Я и раньше так делал… Лёг, уснул. А потом меня выволокли, избили, в милицию. А что я понимал тогда?
– Задавайте вопросы, прокурор, - подсказала судья.
– Сейчас, высокий суд!
– собиралась с мыслями и переворачивала страницы в своей папке женщина в погонах. Затем, начала "потрошение".
– Вы признавали свою вину на всём протяжении следствия. Допускаю, что первые допросы проводились с Вами… не совсем вовремя. Но потом?
– Когда я отказался, а это было 23 августа, меня неделю не допрашивали. Пока я вновь не стал говорить, как прежде. Но оперативники каждый день ко мне ходили. Зачем, если протоколов нет?
– Вы мне вопросы не задавайте, а отвечайте на мой.
– То, что со мной делали, называется пыткой.
– Подсудимый, мы это проверим, и если не подтвердится…
– Вы, госпожа прокурор, мне не угрожайте. О том, что мне уже
сейчас светит, мне разъяснили. Ещё больше не напугаете.– Высокий суд!
– окрысилась сторона обвинения - Прошу оградить меня от таких инсинуаций. Все видели, что я не запугивала подсудимого, а разъясняла возможные последствия заведомо ложного доноса.
– Замечание принимается. Подсудимый, только по существу и без пространных комментариев. Допрашивайте дальше, прокурор.
– По какому поводу вы напились?
– Ну… уборочная.
– Праздник труда и урожая?
– Отказываюсь отвечать.
– Хорошо, зададим вопрос по - другому. За какие деньги вы так набрались?
– Чтобы набраться, больших денег не надо. Не коньяк, поди, пьём.
Насмешливый тон вопросов, какая-то постоянная издевательская ирония типа "плети-плети, уж мы-то знаем, не впервой" начинали злить отца.
– По заключению экспертизы, вы так набрались, что на ногах не могли стоять. Где вы купили спиртное и сколько?
– Не помню. Но если я не мог стоять на ногах, то как я ехал?
– Таких мастеров - хоть пруд пруди… Но он опять задаёт мне вопросы!
– спохватилась прокурорша.
– Второе предупреждение, подсудимый. Ещё одно - и удалю из зала.
– Наглец! А вы ещё цацкаетесь с ним - подала голос мать одного из погибших.
– На коленях пощады молить надо! А ты! Эх! Животное!
– она села и разрыдалась.
– Потерпевшие! При всём сочувствии к вашему горю, обязана предупредить - будете нарушать порядок, придётся удалить и вас.
– Всё-таки, вы можете прямо назвать лиц, вас… пытавших?
– Следователь сам рук не марал, нет. Приходили два костолома, которые и старались. Я думаю, все приходящие регистрируются? Это я не у вас, это чисто риторический вопрос, - быстро спохватился Геннадий.
– Фиксируются, фиксируются. Поскольку вы не первый… Высокий суд!
– поднялась прокурорша. В связи с распространённостью вот таких заявлений, мною заранее были истребованы сведения о посещении подсудимого в изоляторе. Вот. Прошу обозреть и приобщить к делу.
– Тааак. А вас, подсудимый, никто в изоляторе и не посещал, кроме следователя и адвоката.
– Как же так? Они что, тоже заодно? Одна система. А, и вы тоже. Делайте, что хотите!
– вдруг обречённо махнул он рукой. Это был жест такого отчаяния, такой одинокой тоски, что Алёна не выдержала.
– Не он это!
– подхватилась она.
– Не он! Вы же видите, он сейчас правду говорит! Почему вы все ему не верите? И вы!
– она повернулась к потерпевшим.
– Вы же его знаете. Да? Он врал? Он хоть раз кому соврал! Если бы это он… а так, за что?
– Выведите эту истеричку. Пристав, почему малолетние в зале?
– отреагировала председательствующая.
– Вы… вы просто… сухостой. Внутри уже мёртвая. А вы, вы?
– упираясь, продолжала обличать Алёна участников действа.
– Вам говорят, что били, а вы смеётесь! А сами боитесь! По глазам вижу - боитесь. А делаете! Проявив недюжинную силу, она вдруг вырвалась и уже обернувшись в дверях спохватилась:
– Папка, я люблю тебя. Мы все любим тебя! Ты только держись, папка!
Остальной процесс Алёна прождала под дверью. Вызывали мать. Потом её вывели "на воздух" и вызвали врача.