Агония
Шрифт:
Мика знал только один способ спастись самому и спасти Одри, и на этот раз он сознательно разжег в себе смертоносный огонь. Ему достаточно было представить, что киборг убивает Одри, и в голове у него взорвался огненный шар, как будто в старую бензоколонку бросили горящую спичку; в то же мгновение рев пламени заполнил уши Мики. Киборг на мгновение замешкался, эти несколько секунд напряженной тишины превратились для ребят в настоящую пытку. Одри прижалась щекой к плечу Мики и вцепилась обеими руками ему в запястье. И тут произошло то, чего они боялись: Эми распахнула дверцу шкафа, и на Мику с любопытством уставились невинно-голубые глаза. Видимо, она не сразу поняла, что перед ней человек, поскольку в кухне было слишком темно, а Мика сидел скорчившись в узком пространстве. Мика воспользовался
— Она сломалась? — робко спросила Одри, выглядывая из-за плеча Мики.
— Да, ей явно нездоровится, — мрачно ухмыльнулся Мика, вытирая рукавом рубашки лицо, заляпанное черной кровью киборга. — Не думаю, что моей маме понравится этот бардак на кухне.
Одри шлепнула его по спине.
— И ты еще можешь шутить, — рассердилась она, — когда нас чуть не убили!
Они выбрались из шкафа и осмотрелись по сторонам. Отблески огней на ближайших башнях освещали разоренную квартиру. Стеклянная стена рухнула, ветер свободно гулял по гостиной, гоняя мусор и поднимая облака бетонной пыли. Истребитель висел напротив балкона, дожидаясь возвращения пилотов, два рехнувшихся киборга все еще ходили вокруг дивана, их темные силуэты мелькали в глубине комнаты.
Одри зябко поежилась.
— Надо выбираться отсюда, — сказала она. — Пока не явились новые Эми. Послушай, Мика, я понимаю, что ты должен думать о сестре, но, если тебя прикончат, ты ничем не сможешь ей помочь.
Мика молчал, у него жутко болела голова и слезились глаза. Он понимал, что сейчас не смог бы убить ни одного киборга, даже если бы очень сильно захотел. Одри права, нужно выбираться отсюда, и как можно скорее.
На лестнице раздались шаги: очередная Эми приближалась к квартире. Одри сверлила Мику настойчивым взглядом, дожидаясь ответа, ее зеленые глаза мерцали в темноте.
— Ладно, — с неохотой согласился Мика. — Давай попробуем улететь на истребителе. Тем более что далеко лететь нам не придется, мы свяжемся по рации с Горманом и объясним, в чем дело.
Одри бросила взгляд на висящий за окном самолет.
— Думаешь, мы сможем управлять настоящим истребителем? — с надеждой спросила она.
— А чем, по-твоему, мы занимались последние месяцы? — усмехнулся Мика. — И, кстати, КОРД обещал нам в качестве награды полет на настоящем истребителе и, насколько я помню, пока не выполнил своего обещания. Так что мы имеем полное право немного полетать.
— Точно, обещал, — сердитым голосом откликнулась Одри. — Жаль только, они забыли сказать, что для этого нам придется пойти на войну.
Рука с острыми как иглы ногтями появилась в провале около входной двери.
Мика и Одри на цыпочках пересекли гостиную, настороженно поглядывая на марширующих вокруг дивана Эми, и выскочили на балкон. Истребитель висел примерно в метре от стены дома, стеклянный колпак был откинут, так что Мики и Одри не составило труда перебраться в кабину. Шлемы лежали на сиденьях, панель управления была активирована, кнопки мерцали разноцветными огоньками — самолет был полностью готов к старту.
— Все в точности как на тренажере, — сказала Одри, оглядывая кабину.
— Эми пока не заметила нас, — сказал Мика, оборачиваясь в сторону гостиной.
Ребята быстро надели шлемы и пристегнули ремни, кресла привычно сжали их тела с обеих сторон.
— А вот теперь заметила! — вскрикнула Одри, — Давай, опускай колпак. Скорее!
Киборг стоял на пороге гостиной, вглядываясь в лица ребят. Сканирующему устройству Эми требовалось несколько секунд, чтобы идентифицировать их. Мика нажал на кнопку, с помощью которой обычно закрывал стеклянный колпак в кабине тренажера, и с облегчением услышал знакомое шипение — колпак мягко скользнул над их головами и закрылся. Эми-киборг уверенно направилась
к балкону. Мика быстро пробежал глазами по панели управления, чтобы запомнить расположение кнопок, и развернул самолет на девяносто градусов. Прежде чем Эми успела отвинтить свою левую руку, они сорвались с места и понеслись между сияющими огнями шпилями Золотых Башен.ГЛАВА 49
Смертный приговор
Как только Элли переступила порог комнаты и увидела глаза Гормана, она сразу поняла, что Мика у него. Элли содрогнулась от ужаса. К горлу подступила тошнота, девочка даже испугалась, что ее сейчас вырвет прямо на гормановский ковер, но в следующее мгновение ей захотелось плакать от счастья. Наконец-то после полутора лет жизни вдали от дома к ней вернулась надежда на встречу с братом.
Но не стоит рассчитывать на то, что присутствие брата принесет радость общения с ним, напомнила себе Элли. Если Горман заметит в ее глазах хотя бы намек на счастье, он, словно вампир, накинется на нее и высосет все ее счастье до последней капли, а потом будет хохотать ей в лицо и шантажировать жизнью брата, точно так же, как сейчас шантажирует жизнью Пака. В результате все будут страдать: все, кроме Мэла Гормана.
И все же мы будем вместе, кричал радостный голос в душе Элли; что бы ни приготовил для нас Горман, вместе нам будет легче пережить любые неприятности.
— Садись, — сказал Горман.
Элли оглянулась по сторонам, подыскивая, на что бы сесть, но в комнате было единственное кресло, и в нем уже сидел сам хозяин. Поэтому Элли оставалось только опуститься на ковер у ног Гормана. Как и все в этой комнате, ковер выглядел предметом, позаимствованным из другой эпохи, — хитросплетение розовых стеблей с острыми шипами, темно-зелеными листьями и оранжевыми бутонами складывалось в пышный узор в кельтском стиле. Сопровождавший Элли охранник остался стоять у входа в неосвещенной части комнаты; он растворился в тени, словно его здесь вовсе не было. Элли уставилась на пляшущие в камине языки пламени. Она остро чувствовала на себе взгляд сразу нескольких Горманов: один сидел в золоченом кресле, закутавшись в толстый шерстяной плед, а еще с десяток гормановских двойников выстроились на каминной полке — почти все были одеты в военную форму. От школьника подростка до генерала с погонами и аксельбантами, они суровым взглядом смотрели на Элли с фотографий в резных рамках. Горман был единственным человеком, которого знала Элли, державшим в комнате такое количество собственных изображений.
Горман протянул ей серебряную вазочку, до краев наполненную белым и розовым зефиром; вазочка также была украшена изящной гравировкой в виде столь милых сердцу Гормана роз. В другую руку Элли он вложил шампур. Шампур сантиметров тридцать длиной был сделан из серебра и заканчивался позолоченной ручкой в форме изогнувшейся дугой рыбки. Элли взвесила шампур на ладони и подумала, что он мог бы стать неплохим оружием.
— Осторожно, не поранься, эта штука острая, — сказал Горман, нервно наблюдая за ее движениями.
Элли гадала, зачем старик вручил ей эту острую штуку.
— Неужели ты никогда не жарила зефир? — удивился Горман.
— Нет.
— Странно. Давай покажу, как это делается.
Горман взял у Элли шампур и насадил на него розовый зефир. Элли обратила внимание на подрагивающие пальцы старика и сгорбленную спину — сегодня Горман выглядел каким-то особенно болезненным и хрупким. Когда старик подался вперед, чтобы поднести зефир к огню, он едва не выронил шампур из руки, как будто тот был слишком тяжелым для него. Оба молча наблюдали за тем, как языки пламени жадно лижут розовый зефирный бок.
— Ты ведь знаешь, зачем я позвал тебя? — спросил Горман.
— Нет, — осторожно ответила Элли, — Зачем?
— Скоро Мика будет жить здесь, с нами, — негромким голосом сообщил Горман. — Он один из шестерых детей, которых я отобрал для моей особой команды. Сейчас он дома с родителями, но завтра утром приедет на Кейп-Рот. Если будешь хорошо себя вести, я разрешу тебе повидаться с братом. Вот, держи. — Горман вынул шампур из огня и протянул Элли так, чтобы она могла снять насаженный на него зефир. — Смотри не обожгись, — предупредил он.