Чтение онлайн

– Правильно, потому что в этом мире действует закон равновесия, - пояснил Мэни.
– А дьявол это не совсем какой-то индивидуум, хотя имеет много обличий, но не имеет прямого доступа в этот мир. Да, он может воздействовать на сознания некоторых людей, он может творить здесь свои дела, но проход для него запечатан. И если кто-то действительно призовёт дьявола, то будет очень плохо. Вслед за ним придут его орды самых опасных созданий, и что-то я не уверен, что мы выстоим.

– Я думаю, что боги так просто всё не оставят.

Мэни какое-то время глядел на Гая, раздумывая, а потом сказал:

– Знаешь, дружище, думаю, что

боги давно покинули нас. Где это видано, чтобы такая Организация, как наша, боролась за правду и права, по сути, представляя собой весь преступный мир, а король и прочие его сподвижники - законная власть, были грязными и завязшими в пороках. Они ведь совсем не считаются с обычными людьми.

– Значит, правы мы.

– Но они так не считают. И готовы на всё, чтобы подавить борьбу, - хмурился Мануэль.
– А народ, основная масса, как стадо, слепо верит тому, кто у престола.

– На ум приходят слова одного из древних, что народ - это паства, и ей нужен пастух, - усмешка коснулась губ Гая.
– Ну, или что-то в этом роде.

– Паства, пастух!
– расхохотался Мэни.
– Тот древний был прав, как никто другой.

Солнце почти полностью опустилось в воду, и ветер стал намного спокойнее. Какое-то время оба мужчины ещё пообщались, пока мечник не почувствовал, что хочет спать.

– Пойду отдыхать, день был изнуряющим, - сказал Гай, зевнув.

– Как Фэй?

– Жить будет, - пожал плечами парень.

– Эй, Гай! Ты что-то чувствуешь к ней?
– спросил Мэни, когда Гай повернулся к нему спиной.

Эс тут же закатил глаза и покачал головой, потом повернулся.

– Почему ты спрашиваешь?

– Хочу предостеречь тебя, - хмыкнул Мануэль.

– Не стоит. Спокойной ночи!

– Как знаешь. Но на счету Фэй множество мужских смертей, она ненавидит всё наше племя. Так что будь осторожен!

– Я же сказал, не стоит!

– Не горячись, - примирительно улыбался мужчина, - просто хочу, чтобы ты узнал про неё больше.

– Мэни, если ты сейчас же не захлопнешься, я отрежу тебе язык, - пообещал Гай.

– Молчу, - рассмеялся Мэни и отвернулся к севшему солнцу.

А Гай пошёл на нижнюю палубу с намерением наконец-то поспать, и сам не заметил, как ноги набрели на каюту, где была Фэй. Он остановился у тонкой деревянной двери, уже даже взялся за ручку, но тут же отпустил её. Скорее всего, она уже очнулась и будет лишним, если он придёт посмотреть как она.

Парень колебался. Рука его то тянулась, то опускалась, он даже сделал шаг назад, но потом услышал её голос:

– Да входи ты уже. Я знаю, что ты там.

И Гай вошёл. В нос сразу ударил тонкий аромат её духов; темнота скрывала лицо девушки, но лунный свет, что лился из небольшого окна немного сбоку за её спиной, позволял видеть очертания женской фигуры. Волосы были распущены, она сидела на постели.

– Зачем пришёл? Почему не отдыхаешь?
– вопросы, вопросы, а в них упрёк, но Гай стоял на месте.

– Хотел узнать.

– Со мной всё хорошо. Лола и Элла позаботились обо мне, я почти в норме. Через пару дней восстановлюсь полностью, - дала ответ Фэй.

– Я рад.

– Заметно, - покачала головой она, и Гай понял, что девушка без своей чёртовой маски.

– Я правда рад.

– Я верю.

Молчание. Шаг Гая к кровати.

– Фэй?

Его тяжёлый вздох, снова колебание. Потом он улыбнулся.

– Гай, уходи.

И вот опять словно

тысячи ярких фейерверков в его душе, когда она назвала его по имени.

– Уйду, - согласился он.
– Но утром.

Мужчина плотно закрыл за собой дверь и подошёл к Фэй. Она молчала. Не воспротивилась, когда он мягко коснулся её губ своими, лишь вздохнула с каким-то странным трепетом.

Ему хотелось многое сказать, но мужчина знал, что это будет лишним, потому что когда придёт рассвет, то он оставит её. А сейчас он хотел её. Гай собирался быть нежным, он не хотел сделать больно, всё-таки недавно она была сильно ранена.

– Ты!
– вдруг оттолкнула его Фэй, потом внимательно посмотрела на него: луна не скрывала его лица.

– Что?
– спросил он, опьянённый её поцелуем, тут же потянулся снова к сладкому источнику.

– Ничего, - довольным тоном поспешила ответить Фэй и сама с сильным желанием припала к его рту, обнимая.
– Гай...

Голос её был наполнен страстью и нежностью, она хотела его так же, как и он её. Ночь только началась, но оба знали, что у них очень мало времени, и поэтому спешили.

Кто кого раздел первым, было непонятно, но когда они наконец оказались вдвоём без одежды, то издали тихие восторженные возгласы. Губы их сливались снова и снова, руки касались самых нежных мест; в страсти задыхались, в желании тонули, они торопились здесь и сейчас любить, быть ласковыми друг с другом. Гай осторожно касался гладкой кожи возлюбленной, тогда как она ногтями почти впивалась в его тело, спина её выгибалась, она спешила навстречу к любимому. Губы его оторвались от губ Фэй и проложили дорожку влажных поцелуев до самого пупка, потом он стал опускаться уже более медленно к бёдрам; никогда-никогда Фэй не испытывала такой радости, никогда желание её не было таким обжигающим, и она, впервые, не владела своим телом, движения не были частью холодного и продуманного расчёта; хотеть этого мужчину было правильным, самым правильным, что когда-либо происходило с Фэй - яд не брал его, не убивал, возможно, здесь была замешана магия, но девушка не чувствовала её. И всё же, на краткий миг, она почувствовала горечь, ведь ночь не вечна, утром он уйдёт. Он же обещал не любить её...

Всё плохое тут же ушло из её разума, когда она почувствовала его губы и язык; тёплые сладкие волны омывали её тело, расплавляя разум. Без стеснения оба стонали, наслаждались друг другом - он её телом, она ласками. Потом снова вернулся к губам любимой и поцеловал, а вместе с поцелуем заполнил и её естество собой. Она даже вскрикнула от остроты ощущений; движения были раем, самым прекрасным, что может быть на этом свете сейчас. Дыхание, стоны, их соки, души, всё перемешалось, слилось, стало единым - как же им было сейчас хорошо...

До утра они любили друг друга, забыв обо всём. Никто не мешал, не стучал в дверь - ночь принадлежала только им; эта маленькая вечность, которая когда-то кончится. А на рассвете он уйдёт.

Гай пребывал в своих мыслях, которые, к слову сказать, были тяжёлыми. Чувствовал он себя будто с похмелья. Он вздохнул.

Мужчина сидел на палубе, прислонившись к перилам. Люди сновали туда-сюда: проносились мимо и свои, и уже знакомые беглецы с острова, и пираты гостеприимного корабля. Погода радовала, хотя солнышко слегка и подпекало с утра. Но это не сравнимо с адской жарой острова заключённых.