Агава
Шрифт:
— Что с тобой? — раздраженно спрашивает Эмануэле.
— Ничего, ничего, только… один, понимаешь, уже себя выдал.
— Кого ты имеешь ввиду?
— Страмбелли. Генерал с первой же минуты заявил — тому человеку крышка, потому что он был в разбившемся вертолете. Кое-что меня тут насторожило: во-первых, они оттерли полицию… И еще эта спешка, с которой они увезли останки…
— Конечно, — голос; капитана на другом конце провода становится спокойнее, — так я и думал. Слишком уж много совпадений. Послушай, я прошу тебя пока никому ничего не говорить. В своей газете можешь написать, что человек
Паоло перебивает его:
— Ты хочешь, чтобы у меня были неприятности?
— Вот и будем квиты. — В голосе капитана ирония, но в следующую секунду он меняет тон: — Я тебе сообщаю сенсационную новость, за которую ты должен благодарить и кланяться. Вертолет, пропавший без вести в Аспромонте, будет найден. А я попробую устроить тебе завтра интервью с генералом, он согласен. Но нужно, чтобы ты сделал все как я говорю.
— Хорошо, — отвечает Паоло, — согласен!
Вот это гвоздь на первую полосу! Кто из журналистов сможет завтра сравниться с Паоло Алесси?
16
От министра обороны через агентство печати поступили краткое уточнение. Вскоре после этого военный курьер на мотоцикле доставил запечатанный пакет директору газеты. В редакции, где до сих пор Паоло Алесси из соображений престижа, хотя и не без опаски, поддерживали, поднялась целая буря. Бьонди ходит мрачный, ни с кем не разговаривает. Директору то и дело звонят из руководства партии: он всех успокаивает, напирая на порядочность журналиста, и обещает, что вскорости газета представит все необходимые доказательства. Но сам готов удариться в панику.
Коллега из отдела полицейской хроники с притворным сочувствием передал Паоло, что его уже разыскивает прокурори в любой момент можно ждать визита карабинеров.
Алесси поначалу старался держаться уверенно, но этим только усугубил положение. Вдруг оказалось, что все против него: все комментируют происходящее, даже не считая нужным понизить голос: «Этот Алесси слишком много о себе воображает. Сегодня газету на голом авантюризме не сделаешь. Да у него просто мания величия, разве ты не заметил?»
Паоло никак не может найти Эмануэле Инчерти, с горечью и обидой начинает понимать, что его просто обманули. Только зачем это понадобилось? В голову лезут какие-то детские страхи и фантазии — плохой признак, когда человек в подавленном состоянии; в его воображений плывут газетные строчки: «Месть из ревности; офицер мстит журналисту за то, что он отбил у него девушку… О подробностях жестокой шутки читайте ниже…»
После очередного звонка нервы Паоло не выдерживают. Он встает и надевает пиджак.
— Сам идешь? — в голосе Бьонди надежда.
Паоло не говорит ни да ни нет — пусть думает, что хочет. Нельзя ждать, когда его возьмут карабинеры. Мысль, что его могут арестовать и увезти, как преступника, на глазах у злорадно ухмыляющихся коллег, просто невыносима.
Ноги сами приносят его к дому Франки.
— Как дела? — спрашивает он, даже не пытаясь разыграть непринужденность. Удивленная
Франка в халате, со сдвинутыми на лоб очками в роговой оправе так и застыла на пороге с раскрытой книгой в руках.— Может, все же пригласишь войти?
Маленький фенек узнал Паоло — по крайней мере, так ему кажется — и радостно вертится у его ног. Паоло берет его на руки и позволяет лизнуть себя в лицо:
— Я не знал, что ты носишь очки.
— Только когда читаю. — Быстрым движением сняв их, она говорит: — Я думала, ты никогда больше не придешь.
— В первый момент я был готов задушить тебя. Правда, у Эмануэле для этого еще больше оснований.
Злость в обиду Паоло как рукой сняло. Франка упрямо мотает головой.
— Я должна была это сделать, — говорит она. — Теперь следствие по делу об убийстве отца возобновили. А промолчи я тогда, ничего бы не было.
— Но могла хоть предупредить…
— Ты бы стал отговаривать. И не исключено, что тебе бы это удалось. — Дедушка избегает смотреть ему в глаза. — Впрочем, Эмануэле сказал, что понимает меня…
— Ты видела Эмануэле? Когда? Где? Франка растерянно смотрит на Паоло.
— Он был здесь совсем недавно, ушел вместе с Аннабеллой.
— С Аниабеллой? С женой Страмбелли?
— Да. Но почему тебя это так беспокоит?
— Черт бы его побрал!
Франка ничего не понимает. Поскольку Паоло стоит молча с каким-то отсутствующим видом, она считает нужным добавить:
— Ты не знаешь, что наш капитан крутит любовь с красавицей генеральшей? Аннабелла и познакомила меня с ним: она бегает на свидания к капитану под предлогом наших встреч…
У Паоло такой ошеломленный вид, что Франке становится не по себе.
— Да что происходит, в конце концов? Уж не оскорбляет ли эта новость твое целомудрие? А может, ты беспокоишься о целомудрии синьоры Аянабёллы?
— Эмануэле провел меня, как мальчишку! Неслыханная подлость! Решил моими руками затянуть петлю на шее ее рогатого супруга… — Паоло хочет засмеяться, но голова у него словцо в тисках зажата, от боли даже в глазах темнеет. Что он теперь скажет Бьонди? Вот вляпался, так вляпался.
Девушка склоняется над Паоло, прикладывает прохладную руку к его горячему лбу.
— Ты болен. Расслабься, чем я могу тебе помочь?
Рука Франки приносит облегчение, жгучая тревога утихает — она здесь, со мной, думает Паоло, сейчас для него нет ничего важнее на свете. Обхватив ее плечи рукой, он спрашивает:
— Как ты думаешь, чем заняться такому, как я, если вдруг предложат бросить журналистику?
Полагая, что Паоло шутит, Франка отвечает ему в тон:
— А что ты еще умеешь делать?
— Ничего, а значит — все! Послушай, а почему бы тебе не совершить вместе со мной кругосветное путешествие на парусной лодке? Чтобы на ней были только ты да я?
Девушка сбрасывает его руку со своих плеч.
— Довольно шуток! — обрывает она, но ее взгляд становится задумчивым.
— Я не шучу. Выходное пособие у меня должно быть приличным, — убеждает он себя и ее, словно все дело в этом. Потом Паоло сбивчиво рассказывает ей о катастрофе в Калабрии, о генерале, о двух вертолетах и звонке Эмануэле, о трудностях, с какими удалось опубликовать материал, а теперь еще и капитан исчез.