Чтение онлайн

"А помнишь историю, когда мы с тобой в деревне упали с велосипеда? Вот я тогда перепугался! Но не за себя, со мной ничего не случилось. Больше думал о тебе, никогда не забыть твою разбитую коленку, ссадину на лице. А тебя тогда ещё и отругали, мне до сих пор стыдно за это, ведь я сам уговорил тебя пойти покататься". Я читала и отчётливо вспоминала все эти казавшиеся мне когда-то незначительными события, которые давно затмились другими впечатлениями, ощущениями, другими фрагментами. А Кирюшка помнил, он всё это хранил в себе, ценил, помнил, несмотря на возраст. Он, в отличие от меня, умел оставлять хорошее. Ценить это хорошее, жить

с этим. У меня не было слов. У меня ничего не было. Этот маленький человек взрослел куда полноценнее, глубже и добрее меня. Я знала точно, что он не вырастет таким, как я, и за это была рада. Кирилл сильнее, светлее, он не сломается так, как сломалась я, хотелось верить. Он проживёт счастливо.

После воспоминаний последовала страница с вопросом: "Почему ты лучшая сестра?", после чего вновь последовали фотографии меня с приписками качеств. Было что-то вроде: "Потому что ты милая", "Красивая", "Умная", "Благородная", "Талантливая", "Сострадательная", "Честная", "Справедливая", "Искренняя", "Мудрая", "Впечатлительная", "Смешная", "Интересная", "Разносторонняя" и так далее. Всё то были слова, которые я бы никогда не применила по отношению к себе. Ничто из названного не определяло меня, определяло лишь наивную, чистую любовь Кирилла к такой не образцовой, далеко не совершенной, не показательной сестре, как я. Было и невыразимо приятно, и вместе с тем стыдно. Дойдя до последней страницы, я закрыла тетрадь и с такой силой, с таким трепетом прижала к себе брата, что тот завопил: "Нечем дышать!".

– Кирюш, спасибо. Это самый лучший подарок за все мои двадцать лет.

– Тебе правда понравилось?

– Разве такое может не понравиться? Спасибо огромное. Ты не представляешь, насколько тепло получить от тебя такое. Спасибо. Мама видела?

– Да, она мне даже помогала. Мы нашли старые плёнки, сходили напечатать фотографии. А фото со школьного периода мама во "В контакте" искала на страницах твоих одноклассников.

– Да, я хотела как раз спросить, откуда эти снимки. Я ведь забрала свои фотоальбомы. Очень классно придумали. Бесценный подарок.

– Я счастлив, что тебе нравится. Давно не видел, чтоб ты так улыбалась, как сейчас.

– Я и сама забыла, когда испытывала подобные эмоции. Не обижаешься, что я так долго не появлялась?

– Нет, я же понимаю, почему, - произнёс он, резко сменившись в настроении.
– Без тебя дома всё опустело. Как будто цвета поменялись. Было ярким, стало серым.

– Без вас во мне тоже всё опустело. Я и себя теперь ощущаю серой.

– Ты не серая, ты такая же красивая, как и была. Только грустная.

– Это есть, - улыбнулась я.
– Но постараюсь исправиться.

– Хорошо. Теперь будешь приходить к нам иногда?

– Буду.

– Наконец-то вы помирились с мамой. Я ждал этого. Когда вы в ссоре, она становится другой, никому от этого не хорошо.

Вскоре мы вернулись в зал. Здесь уже и отчим присоединился к компании, уговаривая Марка выпить с ним по рюмке. Мама начала нервничать, Марк напрягся, не зная, как реагировать.

– Что, даже за день рождения не выпьешь?
– развязно протянул отчим, стоя у дивана с двумя рюмками. Закуска уже ждала на диване.
– Уважь уж.

Марк сопротивлялся, в итоге же сдался. С нежеланием влил в себя содержимое рюмки, закусив красным болгарским перцем. Отчим был доволен, я расстроена, мама - взволнованна. Я никогда не видела Марка в пьяном

состоянии, и хотелось думать, что выпитая рюмка будет тем вечером единственной.

– Ну вот, нормальный же парень!

– Саш, мы сидели и мирно - спокойно разговаривали, - не выдержала мама.
– Ты на кухне был занят?

– Был, сейчас с вами хочу побеседовать. Или мне запрещено в вашем обществе находиться? А? Марк, противно со мной разговаривать?

– Вовсе нет, присаживайтесь.

– Ты, наверно, монстром меня представлял? По Кириным-то рассказам.

– Мы не говорили на тему семьи, поэтому никаких представлений о вас у меня не было.

– Вон как. И почему она из дома ушла, не спрашивал?

– Не спрашивал. Я видел, что это личное.

Обстановка обострялась.

– Личное? Ну пусть будет личным. Кир, не собираешься возвращаться?

– Ради чего?

– И правильно. С женихом-то лучше живётся, чем с мамкой.

В этот момент я, мама и Марк переглянулись.

– А кто тебе сказал, что они живут вместе?

– А разве это не ясно?
– усмехнулся он, положив руку мне на плечо.
– Или я ошибаюсь, а, Кир?

– Да, вместе, - отчеканила я, не глядя на него, чувствуя, как вспотели ладони.
– Что в этом плохого?

– Это всё хорошо. Я ведь не нападаю, чё ты так агрессивно реагируешь? Марк мне понравился, да и матери, судя по всему, тоже. Да, Вик? Если любите друг друга, живите. Никто не против. Если захотите свадьбу сыграть, мы поможем. Ты уж не дуйся на меня, я к тебе, как к дочери.

Я сдерживалась. Лицемерие этого человека вызывало трудно сдерживаемый гнев, от запаха алкоголя, шедшего из его насмешливого рта, тошнило, близость напрягала. Я физически ощущала, как от прикосновения его руки мои внутренности сворачивались, выворачивались, становясь меньше в размерах.

– Марк, у тебя Кира-то не первая, я так думаю?

Взглянув на маму, Марк замешкался.

– Нет. У меня уже были отношения.

– Ещё бы, у меня к твоему возрасту десяток баб перебывало, - грязно рассмеялся он.
– Молодость на то и молодость. Когда ещё потом так погуляешь? Дети пойдут, супружеские обязанности, быт - здоровья на всё не хватит.

– Перестань, - вставила мама раздражительным голосом.
– Ты можешь говорить о чём-то другом? Об интересах, увлечениях, о работе?

– Я могу вообще замолчать. Говорите вы, я буду слушать. Идёт?

Продолжать этот дешёвый спектакль, неумелую пародию на семейную идиллию не имело смысла.

– Мы пойдём, наверно, мам. Автобусы рано перестают ходить.

– Как пойдёте?
– расстроилась она.
– А торт? Я твой любимый "Медовик" испекла. Посидели бы ещё? Если что, такси вызовем.

– Какое такси? Я сам отвезу, - снова влез дядь Саша.

– Пьяный?
– иронично протянула мама.
– Вот уж спасибо, как-нибудь сами справимся. Кир, ну что? Ставлю чайник?

– Хорошо, - кивнула я.
– Ставь.

К счастью, от чая с тортом отчим отказался, остался в зале, уткнувшись в ноутбук. Окончился тот "праздничный вечер" вполне мирно. Перед нашим уходом мама шепнула, что в восторге от Марка. Сказала, что о лучшем для меня и не мечтала. Это, конечно, польстило, но голос совести снова проснулся и напомнил, что не должна я была так обнадёживать маму. Рано или поздно обман вскроется, а ей и так поводов для расстройства хватало. Но что сделано, то сделано.