1923
Шрифт:
Николай вкратце описал злоключения несчастного Василия, не преминув отметить, что прямые поиски привели к такому плохому результату. Упоминание фамилии Ксенофонтова вызвало некое движение на лице Горностаева.
— Давайте так. Завтра в час в «Весёлой Собаке». К этому времени я попытаюсь что-нибудь узнать.
В ресторации было по прежнему шумно и весело. Перед сценой танцевали пары и Николай решил, что это фокстрот. У девиц горели глаза и покраснели щёчки. Им тут явно нравилось, судя по тому, что Надежда лихо отплясывала с немолодым человеком самой поэтической наружности. Ленка сидела с бокалом красного и жадно смотрела на разворачивающееся вокруг мельканье рук, ног и лиц.
— Коля,
— Не-а, солидно ответил Коля. Я на колчаковских фронтах раненный.
Он улыбнулся ассоциации и спросил.
— Ну что, нравится?
— Очень! — ответила девчонка. У нас на Толмачёвском скучно было. А тут весело. И стихи хорошие. Я чуть не заплакала.
Надежда подошла вся смеющаяся над какой-то шуткой кавалера. Тот подставил ей стул и поклонился.
— Ищенко Сергей, корреспондент «Труда».
— Ой, а Булгакова из «Гудка» знаете? — мгновенно отреагировал Николай.
— Мишу-то? Конечно. Я с ним ещё с Киева знаком.
— Постойте, постойте. Это не Вам по наследству достался дом в 16 году.
— Мне, мне. Зато погулял. Сейчас так не гуляют. Не та нынче молодёжь пошла. Не та.
Что-то наверное отразилось на его лице. Он заметил пристальный взгляд Надежды.
— А не подать ли нам ещё вина. Сергей, давайте к нам, мы тут недавно пароход продали, так что гудим по полной. Надя, Сергей удивительный человек. Ему в 1916 году по завещанию от тётки достался 6 этажный доходный дом в Киеве. Так вот он умудрился за год его прогулять. Все вокруг ходили и дивились такой глупости. Но тут грянул 17 год. И все ходили и дивились его предусмотрительности. — Николай с ходу рассказал еще пару анекдотов такого толка с целью направить разговор на предстоящее веселье. Уж очень ему не понравилось взгляд Надежды.
Выходя из ресторана, он спросил Александра.
— А как в городе с горячей водой?
— То есть, удивился тот.
— Мне нужно найти место где есть душ с горячей водой. И где можно побриться, — Николай машинально провёл рукой по двухдневной щетине. А то не комильфо.
— В общем-то есть кабинеты. Там парная и душ. Ну и побрить кому найдётся.
— Вот и прекрасно. Он подошёл к Ленке.
— Зайчонок, поехали в номера с душем, а то я не мылся уже два дня.
Надька отреагировала быстрее. Повернувшись к нему, она скромно спросила.
— А мне можно? Я тоже хочу.
— Поехали — кивнул он Александру. Будем мыться.
Баня оказалась где то в районе Басманных. Без привычных ориентиров Николаю было трудно разобраться в ночной Москве, да и фонари горели далеко не везде. Но было похоже, что проезжали мимо Елоховского Собора. Впрочем, в Москве 23 года было такое количество церквей, которые он не знал, что ошибиться было не трудно. Пока телохранитель решал вопросы, Коля осмотрел своих дам и с грустью подумал, что выспаться, наверное не удаться. Экология, что ли здесь такая, что на подвиги тянет.
Баня напомнила великий анекдот про двух украинцев, приехавших в Штаты на заработки. Получив первую зарплату, один из них говорит другому «Дивись, Никола. Ихние доллары прямо як наши баксы». Ихняя баня была точно как наша Сауна. Те же предбанники с диванами и столами, такие же угодливые банщики. Оставив девиц раздеваться, Николай быстро скинул одежду и пошёл в парную. Там залез на самую высокую полку и с наслаждением лёг. К этим процедурам он относился спокойно, здоровье, сильно расшатанное ещё при рождении, почему то это вполне позволяло. Скоро, правда, дверь открылась и девушки грациозно пошли к нему. Надежда была сильно похожа на сестру, по общей конституции, с поправкой, конечно, на переход от подростка к женщине.
— Садитесь, садитесь — в ногах правды нет, — расслаблено сказал он, лёжа на локте- Выше,
как уже давно я выяснил её тоже нету.Надька демонстративно легла на среднюю полку, вытянувшись во всю длину и закинув руки за голову. Товар демонстрируем лицом. Или чем? — лениво подумал Коля, не отрывая, тем не менее глаз. Сквозь тусклый свет лампы за стеклом в углу, Николай видел темную полосочку от пупка к низу — то ли рожала, то ли поздний аборт. Грудь у неё тоже была в маленьких беленьких шрамиках.
— Ленка, ползи ко мне, я подвинусь — решил подразниться он. Та, не очень ещё разбирающаяся в этих играх, резво полезла наверх. Николай подобрал ноги и девчонка стала устраиваться у него за спиной, ежась от близости горячей стенки. Надежда улыбнулась, видимо решив, что всё ещё впереди.
Бассейна при парной не было, а кидаться согласно рекомендациям классиков, в снег тоже не представлялось возможным — всё таки лето. Поэтому открутив холодный кран он стал под душ. Потом, подбавив горячей, долго мылся, размачивая щетину, которая при бритье обычно сдиралась вместе с кожей. Езда по городу в открытом автомобиле сказалась на рубашке, и её надо было менять. Завернувшись в простыню, он пошёл к банщику. Тот вдумчиво покивал, и усадив в кресло стал брить. Это было лучше, чем в первый раз на Кузнецком. Его плотно спрыснули одеколоном, и благоухая непонятным ароматом, Николай вернулся в предбанник.
Девчонки сидели вымытые, на столике стояла какая-то закуска и чай. Он ухватил кусочек колбасы, и кивнул Ленке в сторону двери, за которой была кровать. Та дёрнулась, но старшая всё тем же примерным голоском сказала.
— Николай Эдуардович, ну совсем замучили девчонку. Дайте передохнуть. А я не хуже справлюсь. Довольны останетесь.
Какое-то издевательство всё равно прорывалось, несмотря на попытки выглядеть пай девочкой из замоскворецкого трактира. Или может быть не понимал Николай чего-нибудь в интонациях двадцатых годов. Дают — бери, подумал он. Война всё спишет.
— Какой разговор. Пусть отдыхает. Пошли.
Она сразу скинула простыню и подошла к нему. Провела рукой по лицу и искательно заглянула в глаза.
— Что такое минет знаешь? — спросил он, возбуждаясь от близости и доступности женщины. Она кивнула, и развязывая его простыню, стала опускаться на колени. Простыня упала на пол, и охватив его бёдра, Надежда осторожно провела языком по встающему члену. Он замер. Руки опустились на её плечи и он стал осторожными движениями ласкать их, шею и затылок. Она кашлянула, принимая член во всю длину, но, не сбившись с ритма, продолжала работать языком и губами. Николай гладил её плечи и волосы, ему было хорошо и он чувствовал, как волна наслаждения начинает подниматься, охватывая его всё сильнее и сильнее. Девушка тоже задышала глубоко, кончики ушей у неё покраснели, руки стали дрожать. Мысли его стали путаться и метаться, а наслаждение рвалось из него, и уже не в силах сдерживаться, он кончил бурно и сильно, но она была готова и держала его, пока напряжение конца не покинуло Николая.
Надежда подняла лицо. Оно было красным, она прерывисто дышала, но в глазах билось торжество. Поднявшись с колен, она спросила тем же невинным тоном прилежной школьницы.
— Тебе было хорошо?
— Да. Но не зазнавайся. У Ленки тоже большой потенциал.
Вообще-то, в обычной жизни Николай не любил обижать людей, но тут он чувствовал, что надо показывать, кто заказывает музыку. Почему то ему казалось, что такой стиль отношений будет ей больше понятен. Вряд ли жизнь проститутки изобилует нежностью и пониманием. А может просто не хотел давать надежд. Просто сам не знал, что будет дальше с ним в этом полу знакомом для него мире. Как с «Алхимией финансов» — все слова знакомы, а в смысл надо врубаться дополнительно.