1923
Шрифт:
Незаметно появившийся молодой азиат в европейском костюме стал громко переводить.
— Старший говорит, что мы стоим на рубеже веков. Страшные события уже разделили пополам наши жизни. Сейчас мирное время, но оно не навсегда. Мир стоит рядом с новыми потрясениями, которые затронут каждого из здесь присутствующих. Но это путь континента к счастью и благоденствию. Кровь, которая пролилась и ещё прольётся — это кровь рождения нового мира, мира радости и счастья.
Фриц понял, что нужный эффект достигнут, потому что люди стали шевелиться и оглядываться. Они как бы отряхивались от первого ощущения, вызванного речью Старшего.
— Господа. По моей просьбе, уважаемый старший готов при поднять завесу над будущим и показать нам грядущее. Всем, кому это
Коля пошёл вслед за всеми. За то время, пока они говорили с востоковедом, комната разительно преобразилась. Вместо неё возник амфитеатр на два ряда, с помостом посередине. Окна и стены были затянуты черным шелком, вместо электричества горели неяркие факелы, издающие запах благовоний Востока. Немолодая дама закашлялась, и к ней подошёл молодой китаец. Он дал ей какой-то порошок и воду, проведя руками какие-то пассы. Кашель прекратился. Народ рассаживался, но наконец то все заняли свои места. Несколько молодых азиатов в европейских костюмах вышли из-за дверей и стали в импровизированных проходах. Старший вышел на середину подиума и поманил к себе Фрица. Он что-то сказал, и молодой тут же начал переводить.
— Мы сейчас обратимся к древним богам Востока. Я не знаю, откликнутся ли они на наш призыв, но мы постараемся сделать всё, чтобы это произошло. Для этого нужен чистое, незапятнанное грехами существо, которое смогло бы донести до богов наши самые глубинные вопросы. Поиск такого существа происходит очень тяжело, в Тибете, в специальных монастырях, многие дети отбираются с самого раннего возраста, чтобы служить посредниками между миром богов и миром людей. К сожалению, каждое такое обращение к богам — это большое потрясение для человека. Здесь, в России, мы нашли такую девочку. Мы обучали её этому ритуалу.
Ударил гонг, и в комнату вошла Машка. Николай уже один раз видел, как это происходило, но всё равно эффект был ошеломляющим. В неярком свете факелов ее тело резко оттенялось белой накидкой, которая была одета прямо на голое тело. Перехваченная веревкой на поясе, она оставляла свободными руки и ноги. Во более поздние времена её размер определили бы как мини.
Машка стояла тихо, спокойно опустив руки. Она почти не шевелилась. Где-то стала негромко играть щипковая восточная музыка.
— Сейчас Мария будет танцевать для богов. Кто-то из них ответит на её призыв. И по тому, как измениться ей танец, мы сможем понять, с кем она вошла в контакт. А когда это произойдёт, он ответит на те вопросы, которые больше всего волнуют всех, присутствующих здесь.
Музыка начала звучать чуть громче. Снова ударил гонг, уже гораздо ниже чем раньше и Машка начала двигаться.
Николай не отрываясь смотрел на неё. Он не мог выразить словами все свои ощущения, но понимал, что зрелище всё больше и больше захватывает его. Она двигалась всем телом и в этом был и призыв и вопрос. Музыка постепенно набирала обороты, и танец всё убыстрялся и убыстрялся. Белый балахон всё быстрее и быстрее мелькал вокруг девочки. Это соотношение темного и белого почему-то подействовали на Колю возбуждающе. Он глянул по сторонам — в темноте было плохо видно, но мужики не отрываясь смотрели на неё. Неожиданно всё изменилось. Музыка продолжала играть, и Машка продолжала двигаться, но тело девчонки вдруг начало говорить. Глядя на неё Коля вдруг понял, что значит каждый жест, каждый наклон и взмах руки. Всё её движения говорили об одном — она была готова любить. Это было ясно видно и он вдруг ярко увидел в этой девочке предназначение женщины. Он начал возбуждаться, но тут почему-то вспомнил свою первую встречу с ней, этого костлявого и угловатого подростка и это позволило сбросить наваждение.
Коля огляделся. Мужики явно входили в нужное состояние. Его сосед слева хрипло дышал, на виске у него выступили капельки пота. Танец Машки возбудил и многих женщин. Они не отрываясь смотрели на подиум. Николай заметил, что некоторые крепко держали своих мужиков. Он внутренне усмехнулся.
Неожиданно светильник
вспыхнули ярче, и в танце девочки стали появляться другие темы. Он стал как-то жестче. Более чёткими стали движения, резко стали обрываться повороты и наклоны. Музыка не успела за этим изменением и первое время её мелодия звучала диссонансом, но кто-то увидел и начал подстраиваться.А зрители тем временем пришли в себя и по залу пронесся тихий шёпот. Было видно, что народ осматривается, пытаясь понять, что же происходит. А музыканты, тем временем, стали всё больше и больше попадать в такт движениям. Музыка стала очень тревожной — к щипковым добавился барабан, который подчёркивал мертвую точку в Машкином танце. Постепенно ритм барабана стал убыстряться. Николай уже не понимал, кто ведёт, а кто подхватывает — Машка или музыка. Но резкие движения девочки вдруг стали ускоряться. Теперь в них было что-то мужское. Та округлость, на которую Коля обратил внимание ещё в первый раз снова сменилась на подростковую угловатость и уже было трудно определить, кто на сцене — девочка или мальчишка подросток. Постепенно Китайские мотивы заменил Ближний Восток. Неожиданно сделав резкое движение, Машка сбросила своё платье. Под ней было что-то вроде набедренной повязки, которая только оттеняла голое тело. Медленно, она начала танец живота. В который раз Коля подивился такой метаморфозе. Только что он видел в ней мальчишку, а теперь перед ним была женщина, которая танцевала для своего мужчины. Танец впечатлял. Коля почувствовал напряжение. Он обратил внимание, что многие мужчины тоже подались вперед и напряженно глядят на девчонку.
Ударил гонг. Музыка смолкла. Машка застыла, потом медленно стала опадать на пол. Пожилая китаянка подскочила и осторожно посадила её в кресло. На подиум снова поднялся старик. Он повернулся к ближайшим зрителям и о чем-то спросил сидящего мужчину.
— Старший спрашивает, что Вы чувствовали в конце?
— Я видел мужчину, ради которого девочка танцевала. Это могучий войн.
— А Вы? — он обратился к рядом сидящей женщине.
— Мужчина выбрал её. И она горда этим.
Старик поднял руку. Где-то ударил гонг и звук ровной звенящей волной прошёл по квартире.
— Бог войны ответил нам.
Светильник снова вспыхнули и в комнате стало даже как-то темнее.
— Сейчас девочка войдёт в транс и он будет говорить. Он ответит на самые глубинные вопросы, которые мучают Вас.
Старуха принесла чашку с какой-то жидкостью. Он дал её Машке а потом резко щелкнул пальцами, резко подняв вверх какой-то жезл из белого металла. Девочка стала медленно подниматься. С ней что-то произошло — потому что вместо неё Николай отчетливо видел мужчину, решительного мужчину, умеющего и привыкшего воевать.
— Этот год пройдёт без следа. Крови не будет — голос Машки был совсем другим. Она всё больше выпрямлялась и вытягивалась. Это было непонятно и пугающе. А она продолжала говорить.
— Враг уйдёт обратно на Запад в следующем году. Но провал восстания даст стране нового вождя. Вождя, который сумеет поднять страну с колен. Это будет не скоро, но это будет. Это человек посвящён мне, и он отдаст мне то, что я не получил до конца. Я могу помочь, но я должен получить то, что обещано.
Машка говорила совсем низким мужским голосом. Зал замерев смотрел на неё. Коля был готов поклясться, что образ Гитлера был отчётливо заметен на её лице. Потом оно смягчилось.
— А помощь придёт из-за большого моря. Это будет в будущем году. И сразу станет легче. Все остановится и будет как раньше.
Она замолчала и в изнеможении опустилась на стул. Старик подошёл к ней, погладил по голове и легко поднял на руки. Он нес её в соседнюю комнату и голова девочки болталась как у мертвой.
Когда он вернулся публика уже пришла в себя и начала тихо переговариваться.
— Я не знаю, что сказала девочка. Наверное — Вы лучше меня сможете объяснить то, что она говорила. От себя могу сказать одно — с Вами разговаривал бог войны и крови. Он разбужен, он жаждет дополучить то, что кто-то по неосторожности ему обещал. А это очень плохо.