1923
Шрифт:
— Николай, представился тот, наклоняя голову в поклоне
— Цанпо - ответил бритоголовый.
— Процветание этому дому, на всякий случай сказал Коля. Не будет ли трудно уважаемому настоятелю просветить усталого путника по ряду вопросов небесного порядка - почему то Коле казалось, что нужно говорить именно так, но глянув на Цанпо он понял, что сильно ошибся. Монах еле сдерживал смех, несмотря на всю восточную невозмутимость. Надежда улыбалась
— Чего смеётесь то, с обидой сказал знаток восточного этикета. Я же как лучше хочу.
— Вот и давайте к делу. Кто Вы?
– монах, как и Лю говорил на чисто русском языке.
— Я от власти - он показал монаху бумаги. Тот понимающе кивнул и повёл их по коридору в светлую просторную комнату с вполне европейской мебелью.
— Чем могу служить?
— Расскажите, пожалуйста, о себе и о ваших взаимоотношениях с Советской Властью.
— Странный вопрос для её представителя. Что касается меня, то я учился на факультете Востоковедения, меня зовут Петр Николаевич, я родился в селе Бохан под Иркутском, а Цанпо это не имя, а скорее титулование.
Минут через двадцать, Николай случайно нашёл правильный путь. Ещё озабоченным подростком он прочитал, что тантризм это тибетская религия, где все занимаются сексом. Поэтому вопрос о нём он задал просто так, наобум.
— Мы не можем нести ответственность за все извращения - резко отреагировал монах. Было видно, что упоминание об этом ему неприятно. Вот и прекрасно.
— А Вы расскажите, чем именно они отличаются от Вашей религии. Надо же знать, почему и с кем Вас нельзя путать.
Пока монах излагал концепцию «Жёлтой веры», Николай внимательно смотрел на Надьку. Было ясно, что всё это она знает, и знает неплохо. Пару раз она дёргалась что-то спросить, но потом останавливала себя. Ох, непростая девица, думал он. Что же Сергею было от неё надо? Он слушал монотонный рассказ ламы, пока не услышал ключевое слово, ради которого пришёл сюда.
— Поподробнее пожалуйста. О Шамбале и о секте. Вы её называете «бон»?
— Это чисто тибетская религия, и она значительно отличается от знакомого нам буддизма. Ходят слухи, что они приносят жертвы своим божествам. Это в корне противоречит нашему учению. За это, они считают, получают их поддержку. К сожалению, легковерные люди клюют на эту наживку. Они хотят использовать богов для решения их земных дел. Но ведь Ваш Иисус сказал «Богу богово, а кесарю кесарево». А они добились того, что на советских деньгах печаталась свастика. Это профанация основ веры.
— Свастика?
– удивился Коля. Ему как-то было недосуг разглядывать деньги, но вроде он ничего подобного не встречал.
— На совзнаках. Фоном. Глупцы пытаются использовать богов. А боги этого не простят. Я считаю, что власть должна знать - игры такого рода очень опасны.
Николай прекрасно понимал закамуфлированную горечь настоятеля. Какие-то проходимцы подобрались к власти и теперь пользуются всеми благами нахождения рядом с «сильными мира сего». Это было очень интересно. Пересекаясь с буддизмом во многих аспектах, эти группы были, тем не менее, от него чрезвычайно далеки. Но на непросвещённый взгляд тогдашнего истэблишмента всё это сливалось в единую жёлто-оранжевую кучу. А ведь между тем, буддизм в стране исповедовали калмыки и буряты - были дацаны, даже в Петербурге. Поэтому в случае неудачи удар будет нанесён в том числе и по ним.
Коммунисты явно хотят прорыва в эзотерике. Это понятно. Совершив революцию и добившись невозможного в политике и войне, они ожидали чудес и в других областях. Вспомнить эксперименты Сталина в медицине и биологии. Наверное и эзотерики это коснулось. Впрочем, вряд ли Сталин к этому причастен. Всё-таки, бывший семинарист. Скорее, просто не возражает. А что, интересно, обещает Бокий на Политбюро?
Николай списал московский адрес адептов тайн Востока. Он помнил, что Шамбалой увлекались в 20-е годы как коммунисты, так и фашисты. Поэтому был уверен, что ниточка от этой религии приведёт его к Бокию. Пока не было ясно, что можно было предложить восточным людям взамен, но это покажет время. Главное начать, потом углубить - с горбачёвскими интонациями подумал он
К поезду они еле успели. Паровоз дал гудок, и стыки стали петь всю привычную песню. Выпив чаю, Николай стал раскладываться. Спать хотелось зверски. Он уже почти что спал, когда Надежда вошла в купе.
На ней был какой-то пёстрый халатик и полотенце через плечо. Она села на свою постель и неожиданно спросила— Зачем ты их убил?
— Не понял, изумился Николай.
— Ну, мне не в первый раз. Уступил, им бы и денег не потребовалось.
Николаю понадобилось некоторое время, чтобы понять смысл её слов.
— Что то не привык я к таким отношениям. Давай спать, а
Она подошла к нему.
— Нет, ты из-за меня? Да?
— Размечталась, дура. Спи давай.
— Ну что ты так…
Она села на пол, стала вровень с ним лицом. Долго смотрела на него, потом уткнулась головой к нему в плечо и заплакала. Николай повернулся на бок, и, понимая, что этого не нужно делать, стал гладить её волосы. Она подняла лицо и крепко поцеловала его. Слёзы текли по щекам, они были солёные и горькие, а Надька продолжала целовать его короткими, отрывистыми движениями, попадая то в скулу, то в глаза. Он начал возбуждаться, усталость прошла и желание стало расти. Он вспомнил грохот выстрелов, запах пороха и лежащие тела. Желание уже захлёстывало его. Коля осторожно снял её руки и поднялся вместе с ней. Сдёрнул с неё халат - под ним ничего не было, только молодое и крепкое тело двадцатилетней женщины. Он с силой провел рукой по груди и животу и она вздрогнула, потом взяла его руки в свои и , положив на грудь, с сильно сжала. Полувздох, полустон вырвался у неё, глаза закрылись. Надежда начала лихорадочно гладить его, прижимаясь всем телом и снова целуя его коротко и быстро. Николай остановил её, сильно и долго поцеловал в губы. Потом встал сзади и наклонил. Она уперлась руками в окно, и он вошёл сзади в мягкую, горячую плоть возбуждённой самки. Девушка умело двигалась в такт, возбуждаясь всё больше и больше. Её дыхание стало глубоким, соски под его пальцами напряглись. Николай внезапно почувствовал, что сейчас кончит. Он с силой сжал бёдра девушки и пароксизм наслаждения резко охватил его. Он кончал долго и остро, его мышцы сжимались, тело изгибалось. Наконец всё кончилось. Надежда застонала и замерла.
Он вышел из неё и развернув, поцеловал. Как всегда, после конца пришла апатия, захотелось спать, и он знал , что не нужно бы этого делать, но это всегда было сильнее его. Николай положил девушку на полку, и сам, лег рядом на бок. Потом провёл рукой по груди. Он почувствовал, как напряжён сосок, и немного погладил его. Потом наклонился и, целуя грудь, взял его в губы. Осторожно теребя, он чувствовал, как Надежда начала дрожать под его рукой. Николай опустил её ниже и погладил промежность. Волосы на лобке были жесткими, и он, раздвинув их, нащупал клитор. Осторожно проводя пальцем, Коля стал ласкать его, двигаясь вверх и вниз.
— Не надо прошептала Надежда. Не надо, пожалуйста, не делай так но он продолжал, локтём прижав её руку, которой она потянулась к бёдрам. Николай чуть ускорил темп, и она тяжело задышала. Её руки упали, она дернулась, а он всё продолжал и продолжал, то усиливая нажим, то ослабляя его до нежных касаний кончиками пальцев. Она стала дёргаться всё чаще и чаще, в стонах появились низкие тона. Дыхание стало тяжелым и прерывистым, вдруг её тело выгнулось и Надежда замотала головой.
— Коля, Коленька, родной, любимый, люблю - застонала она с сжимая руками простыню. Грудь её вздымалась, по телу прокатывались волны. Резко, с силой сжав ноги, она выскользнула у него из под руки и схватив её, крепко держала, пока наступивший оргазм сотрясал её тело. Когда всё кончилось, и девушка расслабленно вытянулась, Николай провёл рукой по её лицу. Она слабо дернулась и стала целовать ладонь и запястье. Потом как-то жалобно сказала
— Что ты сделал со мной. Коленька. Не надо так. Пожалуйста. Не надо так больше.
Он потрогал простыню. Она была мокрой.
— Ложись-ка на бок, сказал он, поворачивая её. И спи.
Он проснулся от того, что Надежда плакала. Она очень старалась плакать тихо и сдерживала рыдания, но от этого и не получалось. Он притянул её к себе и она заплакала сильнее. Наконец, слёзы кончились. Она высвободилась из его объятий и очень серьёзно прошептала
— Почему ты не пришёл раньше? Я так ждала тебя.