Шрифт:
Глава 1
Сразу после того, как истаяло зеркало портала, я не поверила своим глазам. До сегодняшнего дня я считала эмоциональное пожелание "чтоб у тебя портал схлопнулся" устаревшим ругательством времен первых расселений: это сейчас телепорт может настроить студент-третьекурсник после семестра в Летной школе, а сразу после появления первых, огромных и громоздких рабочих моделей телепортов, за которые группа земных ученых получила Нобелевскую премию, порталы были нестабильны. Они могли внезапно схлопнуться, или поменять координаты точки прибытия, и хорошо, если точка эта оказывалась на колонизированной планете. Пользовались ими тогда только для транспортировки грузов, и то на свой страх и риск. Но время шло, механизм телепортации совершенствовался, телепорты уменьшались в размерах, потом разделились на стационарные и портативные, и, постепенно, стали такой же необходимостью, как бук или телефон. А уж когда в целях борьбы с перенаселенностью Изначальной Земли правительство запустило программу
Самое обидное, что портативный портал, выкинувший меня на теплый, солнечный пригорок на опушке незнакомого, но так похожего на земной, леса неизвестной планеты, рассчитывала и программировала на школьном телепорте я сама. И была уверена, что все посчитала правильно, впрочем, и сейчас, достав бук и проверив все выкладки, ошибок я не нашла. А это значило, что мерзкая улыбочка Эрика, его шепоток у уха: "Бай-бай, птичка", — и ощутимый удар в спину, когда я входила в телепорт, были неслучайны. Я вздохнула, и принялась обследовать пространство вокруг себя. Наконец, пальцы, утонувшие в траве, на что-то наткнулись. Я быстро выудила находку, и задохнулась от возмущения — это оказался ответ сразу на два вопроса: "что случилось с порталом" и "кто этому помог". Эрик Мейтон, скользкая мразь, кинул в портал новенький мини-бук, который уже неоднократно пытался предложить мне в обмен на некоторые услуги интимного характера. Получив два дня назад очередной отказ, он взбесился, и пообещал, что я об этом горько пожалею, и что он меня уничтожит.
Наверное, он и правда считал, что будучи единственным сыном владельца крупной торговой сети, расползшейся по всему ТриОНу, он делает мне одолжение, предлагая стать его содержанкой. Ирония заключалась в том, что отец Эрика, Кевин Мейтон, был одержим идеей женить своего "золотого мальчика" на одной из рода Лисициных. Стоило бы мне только заикнуться "Старшим Лисси" о том, что я рассматриваю Эрика в качестве потенциального мужа, как он тут же оказался бы на моем пороге, перевязанный алым бантом. И был бы самым преданным, самым верным женихом, а потом и мужем: кто-кто, а Кевин Мейтон и "Старшие Лисси" умеют быть убедительными. Но за два относительно спокойных учебных года, когда Эрик "перебирал" девушек школы, я достаточно насмотрелась на наследника Мейтоновской империи, чтобы желать только одного — оказаться от этого типа как можно дальше. Неприятности начались на третьем курсе, когда бывший два года моим бессменным спутником, троюродный кузен Майкл закончил Летную школу с отличием и устроился на звездолет.
Я не знаю, что больше всего задевало Эрика — сам по себе факт отказа, или то, что ему отказала девушка, находящаяся, как он считал, ниже по социальной лестнице и уровню достатка, но он взялся за меня всерьез. И вот, финальным аккордом этого противостояния, стало сегодняшнее утро, когда этот горе-ухажер кинул мне вслед включенный мини-бук, спровоцировав искажение настроек. Это не было случайностью, ведь даже малыши знают, что некоторые бытовые приборы при попадании в портал дестабилизируют его. Нет, это был подлая, расчетливая диверсия, месть отвергнутого самца.
Я разозлилась: Эрик Мейтон еще сильно пожалеет о том, что он сделал. Но сначала надо понять, куда меня занесло, найти способ связаться с родителями, добраться до стационарного телепорта и вернутся в Летную школу ТриОНа. И бог с ним, с проваленным экзаменом по телепортам, это сейчас волновало меня менее всего.
Что ж, сколько ни сиди на пригорке, какие изощренные способы мести не придумывай, а портал обратно не настроится сам по себе. Телефон, хоть и включился, но показал полное отсутствие сети: не слишком весело, но вполне ожидаемо — на дальних планетах, обычно, процветают свои операторы — монополисты. Значит, первой по важности задачей становится поиск какого-либо обитаемого жилья.
Я встала, собрала растрепавшиеся волосы в хвост на затылке, одернула джинсовую форму: брюки-карго и форменную рубашку с погончиками, карманчиками и хлястиками. Казалось бы, столько веков прошло с тех пор, как Леви Страус сшил первые штаны для фермеров: менялась мода, появлялись все новые и новые ткани с колонизированных планет, а джинсы и не думают уступать свои позиции. Вещей у меня оказался минимум: телефон в кармашке на бедре, бук, подаренный родителями на прошлый день рождения — в кармашке над коленкой, Эриков бук в заднем кармане, да пара "семейных" сюрпризов в специальном отделении на рукаве — все остальное пришлось оставить при входе в кабинет, где проводился экзамен.
Страха не было: куда бы меня ни занесло, рано или поздно семья найдет способ спасти меня, в этом я была убеждена также точно, как в количестве пальцев на руке. Правда, последняя спасательная экспедиция закончилась настоящим курьезом: теперь главарь контрабандистов и адмирал звездного флота одной маленькой курортной планетной системы женаты на моих троюродных тетках-близняшках. Заскучавшей в отпуске тетке Марте захотелось курортной романтики, и она не придумала ничего умней, чем позволить молодому, симпатичному
и рисковому главарю уговорить её прокатиться на его звездолете. Деятельная тетка Берта, предупредить которую о своих планах сестра не удосужилась, решила, что это похищение, переполошила Семью, поставила местную безопасность под ружье и лично отправилась спасать непутевую сестру на корабле адмирала. В итоге ни адмирала, ни главаря от брака спасти не удалось, и теперь на семейных сборищах мы с удовольствием наблюдаем за маневрами, которые проводят эти двое, пытаясь не столкнуться нос к носу. Понятно, что не без помощи Семьи, контрабанда в данной планетной системе монополизирована, а все конкуренты улучшают показатели работы звездного флота. Ну и совершенно естественно, что ни о какой наркоте, торговле живым товаром и прочих безобразиях не может идти и речи — в некоторых вопросах "Старшие Лисси" непреклонны, и спорить с ними себе дороже. Близняшки же живут в уединенных поместьях, как и положено тамошним женщинам, созваниваются по пять раз на день, растят дочек и говорят, что совершенно счастливы. Судя же по традиционным новогодним чекам в "Фонд Девочек", которые приходят от их мужей, они тоже не жалеют о том, как все сложилось.Поговаривают, что "Фонд Девочек" основала сама бабушка Лисси, которая в самые тяжелые свои времена поклялась, что ни один её ребенок не будет вынужден зависеть от кого бы то ни было, и не останется без крыши над головой. С тех пор есть негласное правило — незамужние Лисицины отчисляют в Фонд часть своей зарплаты, а вместо тех, что вышли замуж, ежегодный взнос в Фонд делают их мужья. Если посчитают нужным. Но если девочка Лисси попала в беду — она всегда может воспользоваться помощью Семьи: решила ли она начать самостоятельную жизнь, не сойдясь во мнении с родителями или мужем, нужно ли где-то жить, нужны ли деньги на дорогостоящее лечение кому-то из членов Семьи, или, вот, как в моем случае — требуется организовать поисково — спасательную операцию. Кстати, квартирка, которую до прошлого сентября мы делили с Майклом, и в которой теперь я единственный жилец, тоже купили на средства из Фонда Девочек. Устав от поисков приличного съемного жилья на ТриОНе, куда блудные дочери и куда как более трезвомыслящие сыновья семейства Лисициных регулярно сбегали из семей поступать в Летную школу, Старшие Лисси решили проблему кардинально, приобретя двухуровневую квартирку в районе, где проживал "средний класс".
Кстати — матушка моя, Анна Мария, тоже из "беглянок", именно в Летной Школе она и познакомилась с моим папой, Артом Крустелем. О подробностях их романа мне известно мало, но именно папенька, узнав о моем намерении выучится на штурмана, категорически запретил мне даже думать о Летной школе, тем более на ТриОНе. Я проплакала два дня, но отец был непреклонен, что совсем не вязалось с его обычно отходчивым характером. Вечером третьего дня у меня в комнате оказалась мама, с моими трионскими документами, адресом квартиры, принадлежащей Фонду и той самой парочкой сюрпризов, которые нынче лежат у меня в кармашке на рукаве — платежным сос-чипом Фонда Девочек и маячком, сделанным моим папой. Этот чип был разработкой Фонда Девочек и давал доступ к специальному резервному счету — стоило мне хоть раз расплатиться им, как Фонд Девочек получал сигнал "сос" и начинал отслеживать и перемещение чипа, и производимые с его помощью операции. В свое время это изобретение спасло нескольких Лисициных, и я не собиралась пренебрегать возможностью подать о себе весточку. Что же касается маячка…
Говорят, что до моего рождения Арт Крустель был обычным системным инженером, одним из многих, и этот брак вызвал много вопросов и волну недоумения у тех, кто не имел возможности поближе познакомиться с нашей семьей. А для семьи все было ясно и просто — мама и папа любили друг друга, и этого было достаточно. А потом родилась я, и папенька, в минуту слабости пообещавший маме присутствовать при моем рождении, был потрясен увиденным. Он не только беспрекословно вставал по ночам по первому моему хныку, носил на руках в долгие ночи, когда у меня резались зубки или болел животик, но и с упорством землеройки взялся осваивать новую профессию. С тех пор у Семьи Лисициных есть свой мастер, который производит совершенно уникальные защитные, поисковые и прочие почти шпионские приборчики. На папеньку даже пару раз покушались, и один раз пытались выкрасть, и после каждого такого раза папа принимался работать с утроенным энтузиазмом и пытался обвесить меня охранками, следилками и разнообразными защитами, как новогоднюю елку. В общем, единственное, на чем клинит моего флегматичного отца — это безопасность дочерей.
Да-да, уж не знаю, что происходило дома после моего побега, но на Новый год в гости ко мне родители приехали вдвоем, весьма довольные друг другом. Подозреваю, что после моего отъезда, сразу после бурной ссоры и не менее бурного примирения у них случился новый медовый месяц, что косвенно подтверждает и то, что к концу первого курса у меня появилась младшая сестренка, Таисия Луиза Лисицина (или Лиза Крустель, как написано в её ТриОНСких документах). Мне пополнение в семействе было только на руку — родители, вовлеченные в круговерть заботы о новорожденной, наконец-то перестали чрезмерно меня опекать, и я смогла пожить нормальной студенческой жизнью, пока мной не заинтересовался Эрик.